Один на один

Благодаря практике и «насосам» я стал очень хорошо чувствовать Силу, но вот работать с ней почти не умел. Это можно было сравнить с учащимся ходить ребенком. Вот, он ползал в своей колыбели и не знал, что на ногах можно стоять. Но вот, он сделал первые неуверенные шаги, а вот, уже научился бегать. И, может быть, если будет тренироваться, научится неплохо танцевать, хотя ног у него не прибавилось – все те же две опоры.

Я понимал это, поэтому до звона в ушах кидал и кидал иглы в стену. Подбирал и кидал снова.

Я знал, что ограничиваю свое развитие, занимаясь только с определенной формой и весом. Знал, что переучиваться мне придется долго и это будет трудно, но это был мой шанс. Иглы срывались со стола, со звоном ударялись в стену и…отскакивали от нее. Это и пугало. Втыкались в лучшем случае две-три иглы из десяти. Причем часто не той стороной. Стабилизировать иглу в полете я не мог и не знал, как это сделать. Вернее, пока не было идей. Тот же иглонос стабилизировал свой полет за счет небольших наростов напоминающих стабилизаторы ракеты. Стрелы имели оперение, и я уже начал подумывать над тем, как к игле приделать нечто подобное.

Как-то под вечер в дверь постучали. Я не ждал гостей, поэтому немного замешкался, натягивая куртку. На пороге стояла Керис, чуть в сторонке маячила фигура парня, похоже это был тот бармен, что подменял девушку за стойкой в трактире.

- Можно войти? – поинтересовалась она.

- Проходи, - отступил я в коридор, придерживая дверь.

- Я скоро, Жок, - махнула она парню. Тот хмуро кивнул в ответ и отвернулся.

- Я пришла попрощаться, - когда дверь закрылась, сказала она.

- Ты уезжаешь? – удивился я.

- Нет, - смутилась она. – Тебя скоро убью на дуэли, отец рассказал.

- Я так много значу для тебя? – с деланным равнодушием спросил я.

- Ты какой-то не такой как все, - она прямо посмотрело мне в глаза. – Но тебя убьют, а Жок сын ресторатора. Представляешь, у нас скоро будет свой трактир.

Отец выделит долю в счет приданного и отец Жока тоже.

- Может и убьют, - кивнул я. – Знаешь, иногда даже хочется, чтобы тебя поскорее убили, - вспомнил я пытки под действием каторского ореха.

- Прощай, - она неожиданно прильнула ко мне и поцеловала в щеку.

Хлопнула дверь. Я в растерянности стоял в коридоре и хмурился. Получалось так, что меня списали уже абсолютно все. И эти все строили свои планы с расчетом на то, что меня вскоре не будет.