Московский Бродвей

Но до того как Бородулин вникнет в протокол допроса Ковтуна и узнает об этом, я решила провести собственное небольшое частное расследование. Все-таки в свое время мы с Анжеликой были почти подругами…

— Даже так? Интересно…

— Мы с ней познакомились давно. И совершенно случайно.

— А ты мне ни разу не рассказывала.

— Хм… Я тебе, Юра, много чего не рассказывала.

Я укоризненно погрозил ей пальцем:

— Вот так вот. Вызволяешь человека из трудного положения, можно сказать, от гибели избавляешь, а он отвечает черной неблагодарностью.

Я-то думал, что мне почти все о тебе известно.

— Не волнуйся, Юра, — неожиданно серьезно ответила Лена, — это правда. Тебе известно почти все. А знакомство с Анжеликой — это мелочь. Эпизод, о котором я и сама почти забыла. Во всяком случае, я так думала до того момента, пока ее имя не прозвучало в деле о нападении на певца Симеонова.

— Еще не прозвучало, — поправил я, — ты же скрыла этот факт от Бородулина.

Лена кивнула:

— Да. Но я уверена, что это ненадолго.

Мне удалось, конечно, оттянуть время, но Бородулин все равно скоро узнает об этом. От Ковтуна ли, от Симеонова, от раненой женщины, но узнает. Он же все равно будет их передопрашивать.

— Интересно, как ты собираешься объяснить то, что не внесла в протокол допроса Ковтуна такую важную деталь?

Лена беспечно пожала плечами:

— Ну Ковтун ведь мог что-то напутать. Он раненый, в больнице лежит… У него в голове все путается… Я это так и объясню. Как ты считаешь?

— Несерьезное объяснение… Хотя, может быть, именно по этой причине и прокатит… — Я с сомнением покачал головой.

 — Ох, чувствую, будет тебе большой нагоняй. Ну ладно. А теперь расскажи наконец, что тебя заставило нарушить Уголовно-процессуальный кодекс и чего ты, собственно, хочешь от меня.

— Я тебе все с самого начала расскажу…

Лена зажгла сигарету и задумалась. Вызывать в памяти события ее не то чтобы далекого, но уж точно бурного и даже трагического прошлого было непросто — я это прекрасно понимал. В сущности, своей постоянной маской донельзя разбитной девчонки Лена прикрывала свою очень ранимую и впечатлительную натуру.

А впечатлений у нее в жизни было ой как много! Иной добропорядочной семье на всех хватит — от прадедушек до внучатых племянников. Поэтому я не торопил ее. В сущности, никаких дел у меня, как я уже говорил, не имелось, а выслушать еще одну захватывающую историю из жизни Лены Бирюковой я был не прочь.

— Познакомились мы совершенно случайно. — наконец начала Лена.