Театр одной актрисы

- Тогда мы тихонько зайдем через тайный ход, чтобы тебя никто раньше времени не увидел, договорились?

Девочка закивала, шагая за Ирданом шаг в шаг.

Пока они не оказались в комнате, пропахшей душистыми травами.

– Ты посиди тут, а я пока распоряжусь, чтобы к тебе пришли служанки и принесли воду, сладости и самое красивое платье.

- Платье? Сиреневое? С кружевами? Как на бал?

- Какое пожелаешь. А пока побудь одна, хорошо? Я вернусь очень быстро.

Ирдан вышел за дверь, но никуда уходить не стал. Он ждал под дверью минуты две, не больше.

А когда зашел снова, Дэя, свернувшись клубочком на кровати, крепко спала. Мягкие пряди волос закрыли ее лицо, острые маленькие плечи вздрагивали во сне. Не все душистые травы безобидны. Ему эти ароматы были привычны и сонливости не вызывали, а неподготовленному ребенку достаточно и пары минут.

Ирдан стоял перед кроватью и молча смотрел на спящую девочку. Как олененок, который еще не знает, что в кустах притаился голодный гепард. На одно мгновение ему захотелось послать к черту Мавен и все ее королевство, которое они строили вместе долгие годы.

Взять девочку в охапку и увезти в пески, туда, где она будет равной богам из-за своей силы. Она вырастет, получит почет и уважение. Не умрет в агонии перед счастливым лицом Мавен, а проживет счастливую и долгую жизнь…

Всего одно мгновение, которое прошло, исчезло без следа так же быстро, как и появилось. Надо идти к своей королеве, которая уже, должно быть, сходила с ума от нетерпения. Ирдан развернулся, чеканным шагом вышел из комнатки.

И аккуратно прикрыл за собой дверь.

Мавен очень любила свой кабинет. Уютная комната без излишней с первого взгляда роскоши. Но для человека разбирающегося все, находящееся в этом кабинете, могло бы обеспечить создание города посреди моря. Драгоценные панели из черной древесины, искрящиеся белым кварцем потолки. Кресло из кожи последнего песчаного ящера, милые вещицы на каминной полке стоимостью в весь дворец. Старинные свитки эпох первых королей, драгоценные вина в сосудах из стеклянного камня, портрет Каспады, существующий в единственном экземпляре… Королева не мыслила свою жизнь без редкостей.

Она была поглощена ими, очарована, и все они, все эти вещи, должны были принадлежать ей одной.

Ирдан вспомнил, как она обрадовалась преподнесенному ей ядовитому щупальцу акатошевой твари, пойманной пьяными матросами, и мгновенно, кстати, от этого протрезвевшими.

Алчность королевы была, несомненно, изысканна, но страшна.