Грация! 2: Тирания Мрака

— БЫСТРО ВЫПОЛНИЛА! АУТИСТКА НЕДОИЗБРАННАЯ! — строго рявкнул на неё голос из крана, будто пастух подгонял заблудшую овечку.

Испуганная Ангелина быстро избавилась от таблеток, как ей велели, и убежала из туалета от греха подальше.

«Так, вести себя естественно, не паниковать… не паниковать!», — у девушки аж испарина на лбу появилась от волнения, так как врала она из рук вон плохо.

— Добрый вечер, Владимир Васильевич! — поздоровалась Ангелина, робко заглядывая в кабинет.

— Добрый-добрый! Проходите, Селезнёва, — буднично пригласил её к себе Климов.

Девушка привычно оставила сумку и верхнюю одежду на вешалке около двери, а сама легла на кушетку. Пока доктор что-то записывал в журнал посещений, Ангелина следила за стекающими по окну капельками: они резво бежали вниз отдельно от общего скопления, словно соревновались наперегонки. Капли добрались до середины окна, внезапно отдалились друг от друга в разные стороны, образуя на стекле две мокрые полосы. Селезнёва пригляделась к странному рисунку на окне и в какой-то момент ей показалось, будто капли воды на окне сформировали некое подобие лица.

«Вот тебе и не выпила таблетки… Твою мать!», — ошарашенно подумала Селезнёва, но виду подавать не стала, так как освободился Климов и уже спешил к ней с новой порцией допросов.

— Как наши дела?

Для несведущих, под этим вопросом обычно подразумевалось три вещи: приём таблеток, вернулись ли голоса в голове, и отношения Ангелины с её малочисленным кругом общения.

— Снова соврёшь? — голос раздался, как гром среди ясного неба. Он исходил от трубы отопления, ведущей к батарее. — Хочешь знать, кому ты врёшь в первую очередь?

— Я знаю, — притуплённо произнесла Ангелина.

— Простите? — смутился Климов. — Что вы знаете?

— И как же ты поступишь, глупая девчонка? — усмехался голос. — Будешь снова биться головой об каменную стену непонимания? Напомнить, чем это закончилось в прошлый раз? Ах, да! Ты прямо сейчас сидишь и расхлёбываешь последствия! Как такое можно не заметить?

— Всё нормально? Водички не хотите? — забеспокоился врач.

— Да, сладкая моя дурочка! Поделись всем, что у тебя на душе! — продолжал издеваться грубый пронзительный голос из трубы, но Ангелина стойко сдерживалась, чтобы не поддаваться на провокации.