Милый мой Игнатиус

— Не расстраивайся, я просто так спросил, из любопытства. Я подумал, раз у тебя в бардачке лекарства валяются и всякая прочая ерунда, то может и патроны… Нет? Ну и бог с ними. Купим.

Я опоясался патронташем. Матильда Андреевна наложила на него заклятье скрытности, так что полицейские досмотры мне не страшны.

— Ты куда собрался? — забеспокоился жабоид, заметив мои приготовления.

— Куда я могу в подполе собираться? На волю.

— Ты что-то почувствовал? Азбикум?

— Ностальгию я почувствовал по свободе.

Жабоид затрясся.

— Нельзя нам выходить, Игнатиус, отсидеться нужно. Здесь ни Кощей, ни гномы нас не найдут. Посидим несколько дней, хотя бы парочку, потом дальше двинемся.

В принципе, я склонялся к тому же мнению и никуда выходить не собирался. Дёргаться нам действительно нужды не было, переждём. Сейчас буча уляжется, враги наши подумают, что мы слились из города, потеряют бдительность, а мы снова тут как тут: а ну-ка отдавайте меч-кладенец и зерцало-бренцало! И пусть только попробуют не отдать, мы быстренько назад в подпол ломанёмся.

Ищи потом ветра в поле.

Крышка подпола открылась и старушечий голос прошамкала:

— Сынки, ступайте в баньке попарьтесь.

Мы сходили. Конечно, я предпочёл бы сходить с Василисой, а не с жабоидом, но всё равно банька показалась душевной. Потом нас пригласили за стол, поставили самовар, плюшки, варенье. Пока сидели и надувались чаем, я расспросил стариков о житье-бытье, чем занимаются. Попутно рассказал о себе, о своей жизни, но больше их слушал. Оба они были обыватели, и оба некогда служили при Соборе первых, а ныне на пенсии.

Старик поведал незамысловатую историю о том, как он оказался в Миру. Совсем молодым парнишкой попал на войну, ходил матросом на корабле. В одном из сражений сбросило его за борт, и скитался он по волнам два дня, уцепившись за бочку, а когда, казалось, подступила смертушка к нему вплотную, явилась на его спасение краса-девица с рыбьим хвостом и вынесла на берег. И с тех пор они вместе, ни на час не расстаются. Людин и русалка. Одна беда, не дал им Боян детишек, вот и приходится коротать век вдвоём.

Вернувшись в подпол, я долго раздумывал над рассказом старика. Может и я так же, обычный людин, сближусь с моей русалочкой Василисушкой, но дети у нас обязательно будут: трое непослушных мальчишек и дочка — умница и красавица, как мама. Ах, как хорошо! Я размечтался о нашей с Василисой семье, представил дом, сад, беседку под яблонькой. Вечер, тепло, мы пьём чай, разговариваем, жабоид нам прислуживает.