Милый мой Игнатиус

Разделение, так сказать, обязанностей. Дадут человеку червонец на Соборе — и на десять лет белым лебедем в копи. Выживешь — вернут, а не выживешь, стало быть, судьба такая.

— И многих возвращают?

Жабоид выплюнул соломинку, посмотрел на меня зло.

— Спи, милый мой Игнатиус. Утро вечера мудреней.

Он перевернулся набок и засопел, как будто в самом деле уснул. Я хотел попросить, чтоб он выключил свет, но огонёк погас сам собой, подпол погрузился во тьму, звуки затихли, жизнь замерла и я задремал.

Глава 16, позволившая нам выйти из подпола и взобраться на балкон

В подполье мы жили неделю.

Не самое, я вам скажу, тёплое место в доме, даже если периодически подниматься наверх и пить горячий чай с дедом Иваном и бабушкой Мавкой. Но к тому обязывали обстоятельства. Дед Иван сходил на рынок, где подрабатывал дворником, пообщался со знакомыми и сказал, что по улицам рыщут законники, а Собор объявил нас отверженными. У входа в институт Магии и Мировых проблем с утра выстроилась очередь за лицензиями, в группе в соцсетях висят наши фотографии. Про гномов он ничего не сказал, у тех, по всей видимости, частный заказ, и заниматься поисками открыто они не могут.

Ситуация складывалась нестандартная. Дмитрий Анатольевич посетовал, что ничего подобного на его памяти не было, никого так быстро отверженными не объявляли. Обычно на это уходит месяц, а то и два, и ещё не факт, что объявят. А здесь всё случилось на раз-два. Он достал телефон, собрался звонить маме, но дед Иван сказал, что никуда звонить не надо, что все каналы прослушиваются и никакой оберег, кроме зерцала, не поможет.

— У вас есть зерцало, ребятишки?

— Нет, — честно признались мы.

Дед Иван забрал телефон и кинул в печь, а нас отправил обратно в подпол.

На следующее утро к старикам зашёл законник. Я не видел его, только голос слышал — и он мне не понравился: въедливый, завораживающий, как улыбка у Коклюшки. Законник долго ходил по комнате, словно искал чего-то. Глядя снизу на половицы, я видел, как они проседают под тяжестью ступающего на них человека, и мне становилось не по себе.

Потом законник сел на лавку и начал разъяснять старикам их права и обязанности. Говорил, дескать, нельзя давать преступникам убежища, а в случае чего срочно сообщить о них, то бишь о нас, властям, то бишь ему, иначе непременно последуют карательные меры. Старики согласились, но нас не выдали.

Когда выпала возможность вновь подняться в избу, я попросил деда Ивана рассказать о законниках.