Милый мой Игнатиус

— И что?

— Это знак Бояна, — жабоид в третий раз облизнул губы. — Получается, что пророчество его.

Да, это аргумент. Если автор сам Боян, то, прочь сомнения, у Василисы стопроцентные проблемы с родственниками. Однако ответа на главный вопрос — в чём мы с жабоидом провинились и почему на нас идёт такая охота? — я не услышал. В конце концов, плевать на жабоида, пусть охотятся, это их мировые разборки. Но я-то здесь с какой стороны лепёшка? Я только один раз в тот ангар зашёл, толком ничего не понял, тайн никаких не услышал — и на тебе сверху батальон гномов в натовском камуфляже.

Глупая ситуация, я бы сказал — наиглупейшая.

С полчаса, если не больше, мы просидели рядком на банкетке, обмусоливая каждый свои мысли. Жабоид периодически чесал себя за ухом, что ввергало меня в большое раздражение, но я на это не сказал ему ни слова. Пусть, падла, чешет, лишь бы придумал, как нам из всего этого бардака выбираться. Утром нас отсюда погонят, а за стенами законники, прочий сброд, а патронов всего пятнадцать, и будь мой обрез хоть дважды кладенцом, но отбиться мы один бес не сумеем.

Попытаться улететь на Горбунке? Но для этого надо выбраться из города, найти ровную площадку, где никто не помешает ему разогнаться. Он аэроплан, а не вертолёт…

Голова болела. Горбунок, что бы я о нём ни думал, не всемогущий Боян, а у наших преследователей наверняка есть какие-то технологии, которые в состоянии ограничить возможности моих артефактов, и если до сих пор нам как-то удавалось держаться на шаг впереди, то это не значит, что матушка Удача и дальше будет оставаться на стороне добра и справедливости.

Нужен неординарный ход, который поставит в тупик наших врагов. Найти бы его только.

— Придумал чего-нибудь? — толкнул я жабоида.

— Надо искать зерцало.

— Намётки есть?

Намёток не было. История с зерцалом выглядела ещё более загадочной, чем с кладенцом: где искать это изделие, у кого оно может быть — огромный знак вопроса.

Оно как бы существовало, все как бы о нём знали и как бы представляли, как оно выглядит, но воочию не видел никто. Четыре стальных пластины на кожаной или войлочной основе, прошитые по углам кольчужными кольцами. Главное его предназначение — защита от любого вида магического и физического воздействия. Это единственный артефакт, у которого нет копий. Если с кладенца их сделали штук шесть или семь, со Змея Горыныча два, то с зерцала ни одного.