Милый мой Игнатиус

Василиса продолжала не соглашаться, и апеллировала к тому, что мать героя, Фетида, была русалкой, и безо всяких сомнений владела магическими способностями, пусть не такими совершенными, как в нынешнее время, но вполне достаточными, чтобы без ущерба доставить тело сына на Левку. Да и Одиссей, говорят, тот ещё колдун был, и мог поспособствовать матери лучшего друга. В общем, спор наш зашёл далеко и едва не до драки. Василиса плеснула в меня остатками кофе и снова попыталась наложить оковы молчания. Я выкрикнул, что молчать не буду даже с оковами, и в дерзкой форме попенял ей на то, что она использует в споре запрещённые приёмы.

За меня был Фархунд, за Василису жабоид и, кажется, дворецкий. Он не говорил прямо о своей поддержке, но в очертаниях его лукавой улыбки скрывался огромный протест против моей версии.

— Да пошёл ты к чёрту! — выкрикнула Василиса, и на этой ноте наш высокоисторический диспут пришёл к логическому завершению: мы сами себя запутали и уже не знали, что делать и куда бежать. Выручила всех навка.

Она то ли плохо знала историю, то ли хорошо разбиралась в мифологии, но предложение её прозвучало, как откровение от новоявленной апостольши. Она сказала:

— Надо искать не могилу. Надо искать самого Ахиллеса.

[1] Няня (тадж.)

Глава 20, разделяющая моих друзей на друзей и тех, кого надо в музей

Спать мы разошлись по разным комнатам. В Василисином Дворце-на-свалке комнат было хоть отбавляй. Мне отвели горенку глубоко под землёй, что в принципе выглядело логично, ибо все этажи дворца имели значение минус: минус первый этаж, минус второй.

Меня отправили на минус четвёртый, ниже находился только минус чердак. В свете свечей горенка казалась вполне уютной, хоть и без претензий: кровать, тумбочка, эмитированное окно с занавеской. Я одёрнул занавеску и увидел бесконечную темноту.

— Потому что ночь, — резюмировал увиденное сопровождавший меня дворецкий.

— А почему нет звёзд?

— Потому что на небе тучи-с.

На всё у него были ответы.

— Ужин будет?

— Будет завтрак.

Завтра. Что вы предпочитаете?

— А что у вас есть?

— Что вы предпочитаете? — настойчиво повторил он.

— Ну тогда... — в моей голове заиграло воображение. — Тогда мне лозаннских устриц и...

— Не сезон-с, увы. Формулируйте свои желания сообразно времени года.

— Если не сезон, тогда зачем спрашивать, что я предпочитаю? Несите, что есть. Яичницу с колбасой, стакан апельсинового сока. Или на апельсины в этом году не урожай?

— Урожай-с.

— Тогда большой стакан.