Милый мой Игнатиус

С потолка на поверхность воды падали косые лучи дневного света, разливаясь по её колеблющейся глади цветастыми блёстками. Стены лишились зелёных гирлянд, они как будто поскучнели и осыпались, зато воздух набух от свежести и посветлел до состояния сумерек.

— Куда дальше? — спросил Дмитрий Анатольевич, разглядев окружающую обстановку.

— Не знаю, — честно ответил я. — Ты у нас проводник.

— А кто говорил: вдоль ручья надо, вдоль ручья?

— Во-первых, не я говорил, а Миша, во-вторых, выбора всё равно не было.

Первое моё утверждение жабоид проигнорировал, потому что Миша разговаривал только со мной, и я никого об этом разговоре в известность не ставил.

Со вторым утверждением Дмитрий Анатольевич вынужден был согласиться: бежать нам в самом деле было некуда, кроме как вдоль по ручью в темноту и в неизвестность.

— Ладно, — вздохнул жабоид, — попробуем понять, куда двигать дальше. Прямо нельзя — вода.

— Думаешь? — съязвил я.

— Уверен, — вполне серьёзно ответил Дмитрий Анатольевич, — и повторил вслух мою недавнюю мысль.

— Неизвестно, насколько там глубоко и какие твари могут в этой глубине прятаться. Могут, конечно, и не прятаться, но проверять желания нет. А у тебя?

У меня тоже не было.

— Хорошо. Раз прямо нельзя, направо-налево тоже нельзя. Назад... Когда бежали, ты боковых проходов не видел?

— Не видел.

Я действительно не видел, ибо смотрел совсем на другое, хотя утверждать, что их не было, остерегусь.

— Значит, возможно, были. Надо возвращаться. Будем смотреть и уже решать на месте, а здесь мы в любом случае ничего не высидим.

Ты не мог бы дать мне свои очки? Мне так проще будет выход найти.

Отдавать ему очки я не хотел. Лишиться зрения в этой кромешной тьме не самая лучшая идея. Но делать нечего, из нас двоих в хитросплетениях коридоров разбирался только Дмитрий Анатольевич.

— На, — протянул я ему очки. — Веди меня, Сусанин.

Правильнее было бы назвать его поводырём, ибо я ослеп, но Сусанин тоже нормально, потому что Боян его знает, куда он меня заведёт.

Я шел, придерживаясь за плечо жабоида и притормаживая его, когда он ускорял шаг.

Не хватало ещё споткнуться и разбить нос о какой-нибудь сталагмит. Жабоид не особо-то выбирал путь, и я то и дело сталкивался с этими пещерными наростами. Пришлось даже ругнуться, но в ответ Дмитрий Анатольевич сказал, чтобы я потерпел.

По моим предположениям мы уже прошли метров двести, а никаких боковых тоннелей не было. Я начал подумывать, не отнять ли очки у жабоида и не вернуться ли во Дворец-на-Свалке.