Милый мой Игнатиус

— Спасать? Что ты мелешь? О себе печёшься, жабоид проклятый. А вот он, — она посмотрела на меня, и в глазах её засветилось понимание, — он не просто здесь отирается. Влюбился в неё, да?

Я сглотнул. Вопрос заставил меня стушеваться. Не то что бы я скрывал свои чувства или стеснялся их, вовсе нет, но ввиду последних событий я уж и не знал, что для меня лучше, сознаться или затаиться.

— Ну, в принципе... знаете ли... а вообще... если вы позволите... то я... как бы это...

— Влюбился, — усмехнулась Ядвига Златозаровна и резюмировала.

— Тебе верю. Ты до конца за неё пойдёшь. А этого, — она ткнула в жабоида, — берегись. Тот ещё подлец. Юлой прокрутиться, а выгоду свою заполучит. Ну так чего просите?

— Конька Горбунка! — выпалил жабоид.

— Ох! — Ядвига Златозаровна подалась вперёд. — А что не Змея Горыныча? Он сейчас как раз без дела мается.

— Не осилим мы его, — вздохнул Дмитрий Анатольевич. — Не потянем. Я не смогу, не обучен, а Игнатиус новичок совсем. Не справимся.

— А с Горбунком справитесь? А может вам Сивку-Бурку, братца его родного? — в тоне её прозвучало ехидство.

— Ядвига Златозаровна, ну что вы, — жабоид премиленько улыбнулся. — Что вы, солнечная наша. Мы же знаем, у кого он в стойле стоит, не посмеем.

— Сюда заявиться посмел.

— Это исключительно ради дружбы и огромного уважения. Люблю я вас, мамой второй считаю.

— Юла! — женщина наградила Дмитрия Анатольевича таким взглядом, как будто проткнуть хотела. — Ох, юла. Ладно, Горбунка так Горбунка. Слушай: точно не ведаю, но сорока на хвосте принесла, что нынче он возле Песочной ямы пасётся.

Кто там живёт, знаешь сам. А моей помощи больше не жди.

Жабоид поскучнел. Он явно надеялся на что-то более доступное, может быть даже думал, что Ядвига Златозаровна выведет Горбунка ему пред светлы очи. Не вывела.

— И на том спасибо. Век вашей доброты не забуду.

— Да уж постарайся, — кивнула женщина, и вновь обратилась ко мне. — А ты, богатырь, подойди сюда. Одарить тебя хочу.

Как она меня — богатырь. Я, конечно, не хиляк какой, и боксом занимался, но богатырь — это чересчур.

Хотя приятно.

В комнату вбежала девица с ресепшен и подала хозяйке свёрток. По доступным очертаниям я посмел предположить, что это дубинка сантиметров тридцать-сорок длиной и весом килограмма полтора. Такой если по лбу кого приветить, так сразу тхе енд гейм овер.

Но я ошибся. Ядвига Златозаровна развернула свёрток, и взгляду моему предстал обрез. Я прищурился. Старенький, двуствольный, с пистолетной рукоятью, похож на лупару[1].