Милый мой Игнатиус

Живой он, несомненно, живой, и относиться к нему надо как к живому…

— Ну, Горбуночек, родной, заводись.

Москвич заскрежетал, выстрелил из выхлопной трубы бензиновым сгустком и заворчал ласково и стабильно. Шевельнулись приветливо дворники, загорелись огоньки на приборном щитке. Я положил руки на руль, и Горбунок плавно стронулся с места.

Ехали мы не быстро, осторожно огибая наледи и плавно переваливаясь на кочках. Я прислонился головой к стеклу, задремал. Мне приснилась Василиса. Лето, речка, мы сидим на песчаном бережку.

Стрекочут кузнечики, в камышах шебаршатся лягушки. Вода тихо струится у наших ног. Тепло. Горячий песок обжигает ступни, я вскрикиваю, Василиса смеётся, я тоже начинаю смеяться, черпаю пригоршню воды, плещу на неё, она плещет в ответ… А ветер качает головки камыша, и по небу плывут белые пёрышки.

— Не спи за рулём, — пихнул меня жабоид.

— Чего пристал? — огрызнулся я. — Едем и едем… — и вздохнул мечтательно. — Мне сейчас Василиса приснилась. Голая.

На счёт голой я, конечно, соврал, но если поднапрячь воображение…

— Задолбал ты своею любовью! — выкрикнул, как будто обиделся, жабоид.

— Не нужен ты Василисе!

— Это мы ещё посмотрим.

— Думаешь, ты один в неё такой влюблённый? Других, думаешь, нет?

— Ты сейчас о себе?

— Ха, — хакнул жабоид. — Больно она мне нужна, я и красивее найду. Если хочешь знать, меня ваш вид совершенно не интересует.

— Ой, прости, я и забыл, что ты леший, и что тебе только кикиморы нравятся.

— Видел бы ты настоящих кикимор…

— А чего на них смотреть? Их возле каждого винного магазина без счёта.

— Это уже оскорбление! Моя мама, между прочим, потомственная болотная кикимора, и выглядит, дай Боян каждой. И ни в какие магазины она не ходит. Ясно?

— Ну, прости, прости, — вскинул я руки. — К маме твоей мои слова не относятся. Это просто обобщённое выражение, метафора, если хочешь. И папа твой тоже товарищ что надо. Я вообще люблю леших. Из какого он, кстати, подвида?

— Мой папа людин.

Очень интеллигентный человек, университет закончил.

— Даже так? — я поправил зеркало заднего вида, чтобы лучше видеть личико жабоида. — А как он с мамой твоей познакомился?

— Обычно. Приехал на дачу, понравился маме, и она ему тоже понравилась.

— Кикимора? — хихикнул я.

— Между прочим, — жабоид поднял вверх указательный палец, — нет женщин привлекательней кикимор, особенно городовых. Видел девок на подиуме?

— Только не говори, что все они кикиморы.