Милый мой Игнатиус

— Собственно, я к вам с тем же вопросом, — я вынул из кармана повестку и положил на стол. — Вот, получил сегодня. И тоже хотел бы знать, что вам угодно?

Василисушка — так я отныне буду называть её в своих мечтах — посмотрела на повестку, подняла телефонную трубку и сказала кому-то не вполне приветливо:

— Подойди.

Секунд через десять из темноты ангара вынырнул почтальон — всё такой же невысокий и наглый, но уже в строительном комбинезоне. Останавливаясь рядом со мной, он усмехнулся:

— Явился-таки.

А я уж думал, придётся применять насильственные меры.

Я посмотрел на него сверху вниз. Что конкретно он имеет ввиду? Я, между прочим, с шестого класса занимаюсь боксом. Да, я не достиг высоких результатов, но не надо путать спортивный ринг, где действуют жёсткие правила, с полутёмным ангаром, где никаких правил в принципе быть не может. На что рассчитывает это чучело-недоросток? Что я не бью почтальонов? Он ошибается — я бью почтальонов, особенно когда их самомнение начинает зашкаливать и подниматься выше головы.

Василиса кивнула в мою сторону.

— Зачем?

— Вась, ну ты... — почтальон покосился на меня и сменил тон. — Василиса Константиновна, вы же понимаете: дальше — край. Ещё немного, и придётся сворачиваться. Я бы сказал более откровенно: бежать без оглядки.

— Не тебе решать.

— А кому? — он поднял свою пятерню на уровень глаз и начал загибать пальцы. — Петухов не добрался и до первого этапа. Раз. Волков только на словах оказался смелым, и теперь прячется где-то, не знаю где.

Два. Кукушкин кукует в психушке. Три. Свиньин... Ну, про это я даже говорить не стану. Четыре. И вот вам Круглов, — он закончил считать и развёл руками. — А больше всё равно никого нету. Поэтому, как я и сказал — край.

Они говорили знакомыми словами на незнакомом языке, но если я правильно понял, мой номер пятый. И сразу возник вопрос: почему не первый? С одной стороны, быть пятым не очень-то приятно. Получается, что впереди стоят четверо, и значит ты не самый способный.

Обидно. С другой стороны, после всего перечисленного почтальоном, хотелось стать седьмым, сорок четвёртым или даже тысяча девяносто третьим, ибо возникала твёрдая убеждённость, что чем ближе ты к началу очереди, тем меньше у тебя шансов умереть собственной смертью в собственной кровати.

— Всё равно ты не имел права! — вскинула брови Василиса. — Он не готов.

Почтальон принял позу разозлённого кота Леопольда.

— Если ты...