Милый мой Игнатиус

— Да я-то нормально, — он действительно выглядел нормально. — Заклятие только на первого действует.

— Какое заклятие?

— Сдерживания. Ну, помнишь Водянкин говорил, что дед Лаюн заклятие наложил? Для охраны периметра чаще всего сдержанность применяют. Ничего, сейчас отдышишься, и дальше пойдём...

Я почувствовал, как где-то внутри помятой грудной клетки закипает гнев, и вместе с ним ко мне стали возвращаться силы.

— Жабоид, ты дебил! — зашипел я на него. — Ты тупой, беспросветный дебил! А знаешь почему?

Он непонимающе замахал ресницами.

— Почему?

— Потому что ты дебил! Вот такой вот парадокс. У меня рёбра поломаны, мне воздуха не хватает. Ты заклятие, скотина, снять не мог?

— Как я его сниму? У меня пятый уровень — пятый, я же предупреждал. А чтобы снять заклятие, нужно иметь тот же уровень, что и само заклятие. А заклятие сдержанности — это четвёртый уровень.

— Поэтому ты меня первым послал?

— Э, нет, ты сам пошёл, я ни слова тебе не сказал.

— Вот именно, что не сказал.

— Ну, кто-то должен был пойти.

.. Отдышался? Вставай, идём дальше, пока дед Лаюн нас не почуял.

Каждый день происходит такая ситуация, когда я хочу набить жабоиду морду. Вот и сейчас она снова произошла. Но каждый раз меня что-нибудь удерживает. Великий Боян, дай терпения дожить до того дня, когда меня ничто удержать не сможет.

Изображая святую невинность, жабоид помог мне подняться и, поддерживая под руку, повёл к выступающим из черноты контурам дома.

Внешне жилище деда Лаюна разительно отличалось от избушки Водянкина.

Во-первых, оно было больше. Оно не жалось к земле, всячески стараясь принизить собственную значимость, а наоборот, тянулось вверх. Терем. Теремок. Кто в тебе живёт? Во-вторых, к задней стене примазалась хозяйственная постройка: то ли хлев, то ли курятник — я в этих моментах плохо разбираюсь. В-третьих, — и здесь Водянкин тоже оказался прав — навстречу нам вышли две здоровенные псины из породы кавказских овчарок. На мой взгляд, лучше ещё раз между жердями пролезть, чем оказаться в их зубах. Горбунок в испуге прижался к моим ногам, но жабоид с лёгкой ухмылкой выставил перед собой руку с раскрытой ладонью и сделал круг. Псины зевнули и убрались восвояси.

Разобравшись с охраной, мы подошли к хозяйственной постройке. Я похлопал по крепкому заиндевелому срубу, и услышал в ответ тёплое дыхание, как будто корова вздохнула. Возле ворот лежали клочья пушистого сена. Горбунок прилёг на него. Пусть лежит.