Милый мой Игнатиус

— Вот ты вроде смелый, Игнатиус, с гномами сражался, шрам на рожу схлопотал, а такой ссыкун. Мы Горбунка добыли, деда Лаюна на карачки поставили, самого Микулу Селяниновича в нокаут отправили. Всё, ты уже по-любому конченый человек! Так чего бояться?

— Безнадёжных ситуаций, — и тут я вспомнил разговор жабоида с Василисой, и выпалил. — А те четверо, которые до меня… Они на чём погорели?

Даже в темноте салона я увидел, как Дмитрий Анатольевич покраснел. Обычно он зеленеет и становится бородавчатым, краснеют только глаза.

А тут — или стыд, или страх, или ещё чёрт его знает что. Одним словом — волнение.

— А причём здесь те четверо? — проговорил он настороженно.

— А притом, что никого из них с нами нету. Один в психушке, другие ещё дальше. Ты их случайно не в банке угробил?

— Окстись, про банк мы вместе узнали.

Действительно, об этом я не подумал. Но всё равно что-то здесь нечисто, к тому же во мне проснулся конспиролог, и я продолжил выкладывать свои сомнения.

— Как знать, может ты специально меня в околоток привёз, чтоб проверить, готов ли я.

Василиса же говорила, что я ещё не готов, вот ты и подстраховался.

— Глупость.

— Возможно. Но тех четверых с нами по-прежнему нет. Так что признавайся, что ты с ними сделал, или…

— Что «или»?

— Горбуночек, — обратился я к артефакту, — ну-ка, родной, прижмись к бордюру.

Горбунок остановился.

— Пошёл вон отсюда, дорогой Дмитрий Анатольевич. Надоел ты мне, без тебя как-нибудь проживу.

Это был блеф чистой воды, ибо расставание с жабоидом в мои планы не входило.

Я по-прежнему плохо разбирался в общественных структурах Мира, не имел знакомых, связей, да и Василиса всё ещё маялась в плену. Но проклятый жабоид уж слишком сильно взял власть, и следовало немного его осадить. Одним словом, я пошёл ва-банк. Посмотрим, выгорит ли.

— Проживёшь? — хмыкнул жабоид. — Ага, гномам об этом расскажи, вот уж они посмеются. И Собору тоже. Думаешь, забыли они о твоих выкрутасах? И вообще, если я уйду, то вместе с Горбунком.

— А вот тут тебе хренушки, — выложил я комбинацию из трёх пальцев.

— Горбунок мой. Мы с ним напарники. Это я его из лап Верлиоки вырвал, и от гномов мы тоже вместе отбивались. А ты в это время под сиденьем прятался. Так что знаешь — не тебе меня в трусости обвинять!

Горбунок, подтверждая мои слова, открыл дверцу и дёрнул задом, едва не вытряхнув Дмитрия Анатольевича на тротуар.

— Сговорились, — прошипел тот, хватаясь за спинку переднего кресла. — Ладно, ладно, чё так сразу?.. Расскажу.