Милый мой Игнатиус

Перевозбудился, болезный, куда только лоск девался. Широкими шагами он пересёк кабинет от стола к двери, вернулся, сел и снова поднял палец вверх.

Во время всей этой трясучей церемонии с поднятием пальцев ни один из нас не проронил ни звука. Я — потому что не понимал, что происходит, жабоид из почтения или страха перед хозяином, а Константин Константинович… Мне кажется, он пытался понять, что делать с полученной информацией. Жабоид рассказывал, что копий кладенца гуляет по Миру безмерно, штук шесть точно есть, от чего стоимость оригинала становилась воистину огромной, и завладеть истинным мечом жаждал каждый обыватель и мирянин.

Хотя по мне без разницы оригинал или подделка, если подделка прорубает улочки не хуже оригинала.

Но для них, видимо, разница имела значение.

— Значит так! — Константин Константинович наконец-то принял решение. — Не тебе, — он уставился на жабоида, — убогому, владеть сим величественным предметом. Соплив ещё.

— Константин Константинович…

— Дослушай! Добудешь меч, принесёшь мне.

Пришлю вам профессионала, он поможет. Взамен получишь копию. Тоже неплохо. И место… Ты в отдел артефактов попасть стремился?

— Стремился.

— Поспособствую. Ты! — это уже мне. — С тобой после. Ячейка в хранилище кому принадлежит?

— Моране.

— Вот же! — он едва сдержал рванувшееся из души негодование. — Мне клялась, что нет у неё. Ладно, разберусь. А вы покуда ступайте, Лёва за вами присмотрит.

Он щёлкнул пальцами, и на пороге возник прилизанный.

— Позаботься, — махнул на нас Константин Константинович и отвернулся, показывая, что аудиенция закончена.

Глава 12, отправляющая меня в очередной экскурс в прошлое

Прилизанный повёл нас не наверх, к выходу из ресторана, а дальше по коридору, в сорокаватную темноту. Впрочем, не далеко. Через десяток шагов он толкнул дверь и жестом пригласил нас войти внутрь. Я поёжился: ох как мне не нравятся эти незнакомые комнаты, никогда не знаешь, что там сокрыто и какое счастье ждёт тебя внутри.

Однако сомневаться в добрых намерениях Константина Константиновича резона не было, во всяком случае до тех пор, пока мы не добудем ему кладенец, поэтому мы вошли. Прилизанный закрыл за нами дверь, а мы оказались в помещении, заставленном нарами. Тюрьма? Вряд ли. Для тюрьмы дверь была слишком хлипкая, я мог бы надавить на неё плечом… И я надавил. Она открылась. Прилизанный даже не удосужился закрыть нас на замок, значит, мы точно не пленники.