Милый мой Игнатиус

Я ожидал на входе очередного заклятия сдерживания или иного какого свинства, однако обошлось. Коклюшка поколдовала над замком, поводила руками, пошептала волшебные слова и плюнула на замочную скважину. Раздался щелчок, нестерпимо громкий в ночном холодном воздухе, и дверь открылась. Камеры не среагировали, сигнализация не сработала. Если я когда-нибудь обзаведусь собственным банком, заведу вместо замков мужичка с собакой, так надёжнее.

Из дверного проёма дохнуло теплотой помещения, и мы один за другим юркнули внутрь.

Мерцающие лампочки дежурного освещения указали путь прямо, и довели нас до распределительной коробки. Коклюшка приложилась к ней ладошками, постояла, закрыв глаза, и сказала твёрдо:

— Нормально, можно идти. Я им картинку с камер закольцевала, пусть любуются, — и посмотрела на меня хитро. — А если хочешь, могу порнушку поставить, то-то развлекутся. А, красавчик?

Мне было всё равно, чем она будет морочить головы охране, лишь бы до хранилища добраться, а вот Соловью её предложение не понравилось

— Место своё знай, курица! — рыкнул он.

— На каждого шелудивого кобеля броситься готова…

Коклюшка поцокала языком.

— Какие мы ревнивые, ох!

Соловей отвернулся, Коклюшка игриво хихикнула, а я хмыкнул: тоже мне Боня и Клайд.

Коридор привёл нас к фойе. На стене висел указатель: налево пойдёшь — к лифту придёшь, направо пойдёшь — к охране попадёшь, а прямо не ходи, потому что стена. Шучу, про прямо ничего не было, но всё остальное соответствовало действительности.

Посмотрев направо, я увидел стеклянную витрину комнаты охраны, а за ней открытую лестничную площадку. Туда нам и предстояло попасть.

— Стойте здесь, — велел Соловей и мягко, почти по-кошачьи, двинулся вдоль стены к комнате охраны.

Как я уже успел убедиться, ограбление банка для Соловья и Коклюшки было не в новинку и, судя по их уверенным шагам, они совершали подобные деяния периодически и успешно. Коклюшка решала проблемы с электроникой, а Соловей действовал силой. Сила, как я имел возможность ощутить на себе, заключалась в свисте.

Это была какая-то особая форма, ультразвуковая, которая влияла на мозг и прочие рецепторы, запросто исключая противника из схватки. При должной подготовке, подобная штука может быть на порядок эффективнее моего обреза, но было у неё два серьёзных изъяна. Во-первых, свист был исключительно направленного действия, и за границами диапазона мощь его резко снижалась, во-вторых, он получался короткий.