Башня Владык. Том 2.

Я считаю, это довольно весомый вклад в безопасность нашего города! – странно было наблюдать, как с каждым словом, сказанным Бэром про меня, его низкий товарищ все больше улыбался, однако вместе с тем, его взгляд, наоборот, становился все тяжелее. Зато высокий просто широко улыбался, и, кажется, был готов захлопать, как тюлень. Нет, я не знаю откуда в моей голове появилось это сравнение. Да, я знаю, что это не уместно.

- Верно, верно, очень удивлен столь молодому возрасту! Но делами, ты уже точно доказал, что тебя стоит уважать! Я бы вообще сказал … – произнес тот самый улыбчивый добряк-тюлень, однако что именно он собирался сказать, мы так и не узнали, потому-что его прервал тот самый мужчина со взглядом, которым можно гвозди гнуть.

- Подожди-подожди, Фергус, не торопись. Юноша, конечно, молодец – тут он посмотрел мне в глаза, и вот клянусь, в этих глазах я увидел отблески пожаров, после чего отведя взгляд, продолжил – однако… Ты правильно сказал. Он молод. Очень. И зачастую, такие вот, молодые да сильные, делают не правильный выбор.

Обычно про них еще говорят: «Пал смертью храбрых». Юноша – обратился ко мне этот пугающий меня до жути мужичок – вы же, надеюсь, не из таких? И от вашего ответа, зависит очень многое.

И вот тут, за столом повисло тягучая тишина. На мой недоуменный взгляд, Бэр неловко отвел взгляд, а вот мужичок продолжал меня сверлить своим взглядом.

- Вы язык проглотили? Или вы не уверены в ответе на мой вопрос? – медленно, растягивая слова произнес он.

- Господин Данте, мне кажется вы … - попробовал было заступиться за меня Бэр, но стоило этому самому Данте просто кинуть взгляд на бравого главу гильдии наемников, а по совместительству первого мной встреченного Проклятого, как он замолк.

Мда уж, блеклая какая-то у меня защита.

Не знаю что именно, то-ли эта не ясная, но буквально осязаемая, угроза от Данте, то-ли такое бесхарактерное поведение Бэра, а может просто кровь в голову ударила, но меня начала пробирать злость.

Сначала, она медленно крутилась где-то на задворках моего сознания, сразу гасимая гласом разума, однако с каждой тянувшейся секундой, злость начала переходить в какую-то первобытную ярость и отвоевывать власть над моим сознанием, сначала пали задворки, а в конце, и бастионы разума, пытавшиеся меня быть осмотрительным.

Под конец этих метаморфоз меня обуревала дикая смесь злости, обиды, ненависти, и вот под коктейлем из всех этих чувств я и ответил:

- Я руководствуюсь своим рассудком при принятии решений.