Два дня из жизни Владимира Семёновича

На его глазах были слёзы: «Ах, какие песни, Владимир Семёнович, какие песни! Побольше бы нам таких песен! Прямо в душу и в сердце вошли! Спасибо вам, Владимир Семёнович, большое спасибо от всего нашего коллектива. От всей нашей школы за ваше искусство!»

Баба Маша прослушала песни, как и все, на одном дыхании. Но она была уже в возрасте. И все её революции и войны были уже давно позади. Всем, «кому надо» она, уже, свою «Кузькину мать» показала. Со своей стороны она уже ничего не могла противопоставить тому мировому злу, о котором пел её Володя.

А тем более бороться с ним. Поэтому она понимала, что ей просто оставалось мирно доживать отпущенные её богом дни. Она быстро пришла в себя, пока Высоцкий ещё не сошёл со сцены, встала и заковыляла к своей швабре и тряпке.

Через какое-то время в вестибюле появился Высоцкий, в сопровождении директора и кучи ребятишек, которые смотрели на него восторженными глазами. Им ещё никогда, в их недлинной жизни, не приходилось быть так близко к известному на всю страну человеку.

Дойдя до бабы Маши Владимир Семёнович обратился к ней:

– Баб Маша, а проводи меня до машины. Ещё немного поболтаем на дорожку.

Он бережно взял женщину под руку и они не спеша двинулись к выходу из вестибюля. Директор, было, хотел составить им компанию. Но Высоцкий предупредил его желание:

– До свидания, Иван Денисович. Спасибо вам за тёплый приём. Будет время ещё раз, как-нибудь, загляну к вам.

– Сказал Высоцкий так, что директор понял: его время на общение с Высоцким закончилось.

– Всего вам доброго, Владимир Семёнович. Заезжайте, не забывайте нас. – Он дождался когда Высоцкий и баба Маша выйдут из двери вестибюля, ещё немного проводил их взглядом, а потом развернулся и направился в свой кабинет. У него тоже было много дел. Тут прозвенел школьный звонок и ребятишки разбежались по своим классам.

Владимир Семёнович медленно, бережно вёл пожилую женщину в, одному ему известном направлении.

Она ему что-то говорила, а он в ответ, участливо кивал головой. Отойдя примерно метров на пятнадцать он остановился:

– Ну, вот и всё баба, Маша. Спасибо тебе, что проводила меня. Честно сказать: тяжело уезжать. Столько воспоминаний с этой школой. – Потом Высоцкий приобнял женщину и что-то, свободной ладонью, быстро положил ей в карман её рабочего халата. Баба Маша всё сразу поняла.