Хозяева Земли. Хищники жаждут ночи (книга 7)

Сто метров! Руки, мышцы которых секунды назад были забиты, словно отжалась раз двести, вдруг полегчали, и я заработала, как станок, выпуская стрелу за стрелой, промахиваясь лишь каждый третий – четвёртый раз.

Потеряв человек семнадцать, разбойники, наконец, поняли, что их расстреливают, и рванули, как оголтелые.

Выпустив ещё пару стрел на удачу, не целясь, я убрала лук и легко вскочила на лошадь, как будто вместо земли батут. Намотав уздцы через левый локоть, чтобы высвободить руки, и вынув из – за спины оба клинка, я ощутила на языке вкус солоноватой крови.

Кажется, при ударе задницы о седло прикусила язык.

Теряя остатки здравомыслия, и упиваясь собственным безумием, я оскалилась кровяными зубами и рванула на врага. В глазах пульсировало бешенство, а в животе играла жажда убивать.

Какое счастье ощущать второй шанс, сумасшедшая и глупая. Я проживала это множество раз, умирая и возрождаясь. Убейте меня, или я убью вас.

Ворвавшись меж двух вражеских конников, едва удержалась в седле, при этом ранила лишь одного и чудом отбила удар второго.

Очнувшись от наваждения, перестроилась. Лера, что ты творишь?! – Пульсировало в мозгу.

Понимая, что сглупила, рванула в сторону. Воспользовавшись замешательством, рубанула ещё одного по ноге и, отскочив в сторону, спрыгнула с лошади! Когда ноги ощутили твердь, биться стало интереснее. В войнах заведено, что конница сильнее пехоты. Но это лишь в том случае, если она знает своё дело, при этом организована и действует, как единый организм. Да, разбойники умеют скакать и маневрировать, но бить мечами с седла точно и разяще – как убедилась, нет.

Первый же идиот выронил собственный меч и получил скользящий удар по ноге. Клинок из пещеры оказался очень острым, хотя при первом знакомстве с ним и не подумала.

Глубокие порезы на бёдрах не оставляли шанса. При этом я не вкладывала силы, лишь скорость. В остальном меня заботило то, как сильно сжимаю кисть на рукоятях. Ибо потеря меча – досрочная смерть.

Уходя от неуклюжих ударов с перекатами и отскоками, я сразила шестерых.

Вероятно посчитав, что пешими достанут быстрее, враги стали спускаться с коней и бросаться по двое и по трое. Я отступала к реке, не давая себя окружить.

Рубила без устали и жалости, периодически атакуя из самых неожиданных позиций и заставая тем врасплох. Лязг клинков, крики ужаса, брань, предсмертная агония и мольбы перед добивающими ударами, – с этой музыкой смерти я будто бы уходила в прошлое, когда рубилась с орками, зная, что мне конец.