Кровавый чернозем

 – Ну и машина… Высоко сижу, далеко гляжу… И когда ты, Денис, образумишься и приобретешь себе что-нибудь приличное? Ну совсем обыкновенное, без выпендрежа, чтобы просто ездить?

В данный момент Денис раскатывал на «рейнджровере», причем внес в конструкцию джипа некоторые усовершенствования: сменил кресло водителя на другое, амортизирующее и жесткое, похожее на кресло пилота космического экипажа. На крыше он укрепил ряд фонарей, которые одни называли «рампой», другие «люстрой», – но с должным уважением не относился никто.

– Зато у меня теперь никто даже не пытается просить ключи от машины, – с гордостью объявил Денис, выруливая из дворов на улицу.

– Мальчишка и есть, – хмыкнул Грязнов-старший. – Детские радости… Как ты ухитряешься «Глорией» управлять, да еще почти без сучка – ума не приложу! А ведь мужать уже пора…

– Ты конечно же в мои годы… – подсказал Денис.

Вячеслав Иванович только хмыкнул, открывая пакет с кефиром.

Племянник и дядя обладали определенным родственным сходством, которое крылось конечно же не только во внешности – оба высокие, оба рыжие, только Денис в настоящем, а Вячеслав Иванович уже в прошлом, – но и в сходных привычках, представлениях о мире.

Возможно, сказывалась и совместная работа – люди притираются друг к другу, так становятся похожи после нескольких лет совместного проживания муж и жена.

– Деньги-то есть? – спросил дядя. – Не забыл на черный день отложить?

– Что бы я делал без твоих напоминаний… Денег полные закрома, только теперь ими Людка распоряжается.

– Как она? – спросил Вячеслав Иванович скорее из вежливости.

– Нормально, – отвечал Денис, проскакивая на красный свет. – Черт, что я делаю? С утра сегодня начал с того, что нарушаю все правила… На самом деле все хорошо…

Людой звали последнюю пассию Дениса. Один он быть не мог категорически – в силу темперамента и какого-то особенного душевного устройства, то есть мог, конечно, но это ему совершенно не нравилось.

Откровенным бабником он не был, придерживался в отношениях определенных принципов – старался, например, встречаться одновременно только с одной, готов был в случае чего предоставить материальные средства… Сам Денис называл это «кодексом чести Казановы». Однако женщины не ценили этого и все равно обижались – во-первых, жениться он не хотел категорически, во-вторых, более всего ценил свою свободу и гулял сам по себе.