Кровавый чернозем

Правда, почти все его изобретения в последнее время имели прямое отношение к тому делу, которым сейчас занимался Ковригин, – к фермерству. Привык Василий серьезно и глубоко относиться ко всему, чем бы он ни занимался: военной ли инженерией, выращиванием ли молодняка, разработкой ли аппарата для механизированного кормления кур.

Но кроме всего прочего, была у Василия и тайная страсть, можно сказать, мечта всей его жизни: видеосъемка. В то время, когда его семилетние ровесники мечтали стать космонавтами, а потом, семнадцатилетние, хотели создать собственный бизнес, Ковригин мечтал о видеокамере.

Это было непросто – видеокамера стоила очень дорого. Ковригин копил деньги, откладывал каждую копейку. И наконец через пару лет купив ее, Ковригин несколько дней не мог вообще ни о чем думать, кроме как о съемках, он только и делал что снимал. В основном то, что любил: природу, свои изобретения и тех, кого любил, – жену Лену и сына Алексея.

– Ну как ребенок малый, – ворчала под нос Лена, про себя радуясь вместе с мужем…

Поэтому ничто так не огорчило Ковригина в этой истории, как пропажа кассет, на которых были записи его сына – единственное, что осталось им с Леной после его гибели.

…Ковригин очень хорошо запомнил тот день, когда им сообщили о смерти Алеши. Было воскресенье. Стояла ясная, солнечная погода. Василий пил пиво на крыльце, запрокидывая бутылку и причмокивая после каждого глотка.

Пересохшее белье вяло надувалось на веревке, протянутой через весь ковригинский двор.

Лена пришла за бельем в коротком халатике, схваченном на животе одной пуговицей, по-домашнему.

– Людей так много на земле и разных су-удеб… Надежду дарит на заре паромщик лю-удям… – набрав полный таз белья, она ушла в дом и продолжала петь там.

Ковригин разглядывал солнце сквозь бутылку. Неожиданно хлопнула калитка. Ковригин оглянулся.

«Почтальон? Странно, в такое время», – подумал он. Все остальное происходило словно в вязком тумане. Он на всю жизнь запомнил это состояние…

– Телеграмма, – сказал почтальон, не доставая, впрочем, самой телеграммы.

– Ну? – спросил Ковригин. – Ты что, Сергеич?

– Ты только это – мямлил почтальон, нерешительно доставая из сумки сложенный бланк.

– Давай телеграмму. Чего копаешься-то? – весело подмигнул Ковригин.

Лена снова вышла с пустым тазом из дома.

– Вась, кто там? – крикнула она.

– Сергеич. Телеграмму принес, – негромко ответил Ковригин.