Кровавый чернозем

Пока Василий поспешно мылся, Елена уговорила гостя выпить и закусить, а когда муж вошел – поспешно скрылась за дверью и появилась через минуту в платье, с подправленной прической, с тарелками с горячей закуской в руках – диво, когда только успела…

Ширяев у них долго не засиделся. Задал еще пару вопросов про ограбление, как, да что, да во сколько произошло… В общем, все то, о чем Ковригин уже и ему рассказывал, и раза три повторил приезжавшему сюда следователю. Майор, следом за хозяевами пройдясь по всему дому, кивал, вникал, слушал, сокрушенно качал головой:

– Совсем обнаглели, отморозки… Ну ничего, Василий, твое дело под моим личным контролем.

И все– таки Ковригину казалось, что майор чем-то остался недоволен. Что-то во взгляде Шерифа, холодном, отчужденном, не давало поверить не только в исполнимость его обещаний (это уж как повезет, найдут -не найдут), но даже в искренность его сочувственных слов.

Выпив и закусив, но весьма умеренно, по-деловому, Ширяев поднялся.

– Объедение! Никогда таких маринадов не пробовал! Царские! Моя старуха такого не приготовит! – и стал прощаться.

Ковригины вышли проводить гостя до машины. Василий, стесняясь собственной неловкости, никак не мог решиться, в какой момент сунуть в багажник Шерифовой белоснежной иномарки две увесистые торбы со снедью, собранные расторопной Еленой, пока мужчины закусывали и обсуждали дела.

– Лишнее! Лишнее! – отмахиваясь от ковригинских щедрот, недовольным голосом повторял Ширяев. – Обижаешь, Василий!

Но в конце концов все-таки принял подношение.

– Так и быть, только из уважения к хозяйке! Грех от таких помидорчиков отказываться. Беру, но с условием, что в следующий раз у меня…

Василий сунул торбы в пустой широкий багажник. Шериф долго мял в своих ладонях красные пальцы Елены, отвешивал ей комплименты:

– И где ты себе такую хозяйку отхватил, Ковригин? И красавица, и готовит… Смотри, как бы в другой раз и ее не украли, а? Это ж сокровище!

Смущенная, румяная, Елена едва отняла у Шерифа свои руки, обветренные, без маникюра и без колец, и, стыдясь за эти руки, сунула их за спину.

– Если вашей жене помидоры понравятся, я рецепт дам, – пообещала она, невольно подмечая, что у самого майора руки чистые, мягкие и пухлые, с золотой печаткой на безымянном пальце левой руки.