Джинны зажигают

- Он знает, что говорит, - Женя Ерохин встал, подошел к окну, ничего не увидел по причине снега, но возвращаться не стал и, устроившись на подоконнике, закурил.

- А "гость", который едет сюда на встречу, и, между прочим, по той же дороге и из того же села?

- Бандит со своей тачкой уже давно в сугроб закопался, если вообще жив. Такой ночью в машине, даже с обогревателем, совсем не весело, - Ерохин затянулся дымом. - Вдвоем с Ромкой мы, если не за три часа, то за четыре как-нибудь добредем.

- Не "мы вдвоем" а я один, - поправил Рома.

- Эти гаврики хоть и связаны, а все равно опасны.

Он встал.

- Подожди! - Катя бросилась за ним и остановила, схватив за рукав, уже в дверях. - У него же наверняка ствол с собой. А может их там вообще несколько, в смысле, бандитов. Возьми хотя бы оружие.

- Не суетись по пустякам, - посоветовал Рома. - Если бандиты в машине - я увижу их раньше, чем они меня.

После его ухода долгое время стояла тишина. Все молчали, странным образом забыв о правилах хорошего тона, и необходимости поддерживать застольную беседу.

Потом взгляд Ленуси уперся в оставленную соседом гитару.

- Спела бы что-нибудь, Катюша. А то тоскливо, как в гробу.

Катя подтянула инструмент, пробежалась по струнам, вслушиваясь в глубокие, прозрачные звуки. Взяла пару аккордов.

"Мы встретимся едва ль.

Дороги замело.

Торопится январь

чтоб нам не повезло.

Тепло твоей руки

растает без следа

У той большой реки,

где не бывает льда..."

Нет. Ничего не получится. Хотя ни голосом, ни слухом бог ее не обидел.

Но ТАК ей никогда не спеть. Чтобы песня взяла за душу, наверное нужно, чтобы у самого певца душа была не мелкая. Такая, чтобы ради почти незнакомых людей одному уйти в неизвестность, спокойно, как на обычную прогулку.

Неожиданно, вслушиваясь в знакомый перебор струн, Катя поняла, что в ее жизни случилось что-то хорошее, но непоправимое.

Ленуся с головой нырнула в какие-то расчеты, которые она производила на рулоне туалетной бумаги, время от времени кусая ручку.

Рыжик, Мадина и Ерохин откопали потрепанную колоду карт и сели играть в вист, но вскоре обнаружили, что играть с "болваном" неинтересно. Попробовали поискать Кусаку, но он снова исчез, бог знает куда. А объяснять Бобику систему взяток никто не захотел, поэтому народ перешел на пролетарского "подкидного дурака".

Катя вернулась к недоломанной (или недочиненной) бормашине и, яростно чертыхаясь себе под нос, пыталась оживить чудо техники.