Джинны зажигают

Батюшка перемещал молодоженов, взявши их за руки, через прорезь в своем облачении, и Катя немедленно начала объяснять громким голосом, зачем он это делает, откуда пошел этот обычай, и в чам его сакральный смысл. Слово "сакральный" не расслышав, приняли за ругательство, и Катя заткнулась. Пел хор. Гости обильно пускали слезу. Потом зазвонили колокола - раз, другой. Третий. А после батюшка, внезапно пришедший с улицы, сказал, что это под выход молодоженов звонят уже три раза. Молодожены поспешно выскочили, снабжая по пути мелочью активно просящих нищих.

После церкви все скопом загремели на фуршет со всяческими здравицами, и даже с тамадой - тетенбкой с губами как у рыбы-попугая.

Было городское телевидение с камерой с каким-то слабоусатым придатком, на котором она болталась.

Мадина подарила молодоженам банку маслин, больше дарить все равно было нечего. Рыжик набивал защечные мешки колбасой а Катя и Ленуся с восторгом распихивали по карманам конфеты и апельсины, не обращая внимания на шокированный высший свет.

- Ребята, давайте сфотографируемся, - предложила Рита, - Неизвестно, куда вас дальше судьба забросил, может не свидимся больше...

Слеза счастья скатилась по ее щеке. Рыжик, расчувствовавшись, подавился и стал громко перхать, как туберкулезная овца. Какая-то дама с бриллиантами ненормальной величины врезала его по спине большой рабоче-крестьянской ладонью.

Джинны чинно приблизились и стали полукругом возле молодоженов, и в ту же секунду компанию ослепила фотовспышка, да такая яркая что все, на миг ослепнув, отчаянно заморгали.

- Что ты как не знаю кто! - напустился Толай на фотографа, - подождал бы, пока все в позу встанут, а то ведь... А где?

Он завертел головой, щуря слезящиеся глаза.

- Куда они подевались? - спросил он Риту. Та пожала плечами. Толай кинулся к швейцару, но тот поклялся, что из ресторана никто не выходил. По крайней мере, через его дверь.

Было бы сложно проследить, как через некое пространство все странные люди проскользнули в иное измерение и шмякнулись на заросшую высокой травой лужайку.

После шумного веселья переход был таким резким, что ни один из участников трансмиграции сперва не понял, что же произошло. Рыжик шумно жевал. Ленуся облисывала пальцы - все в крошках от бисквита, Катя балансировала на одной ноге, поправляя туфлю, одолженную у Риты. Мадина прижимала к губам бокал с красным вином. Несколько секунд им понадобилось на осознание случившегося, а потом они горестно поникли носами.