Джинны зажигают

- Ну а если я, например, загадаю диплом получить?

- Значит получишь, - спокойно сказала Катя.

- Прямо сейчас?

- Ну, не прямо сейчас, а через три дня. Только, имей в виду, это будет именно диплом. Бумажка. Знаний от этого у тебя не прибавится. Оно тебе надо?

Ерохин промолчал. Мадина сидела напротив, строгая и серьезная. Манто она сняла, но и без него умудрялась выглядеть на миллион долларов. Рыжик рядом поглаживал лежащий у него на коленях Кусакин хвост и был злой на весь белый свет.

- Ну не знаю я, ребята, - честно сказал Ерохин, - не знаю, чего мне хочется.

Вы с такими никогда не сталкивались?

- Да нет. Вы - первый, - сдержанно ответила Мадина.

- И что нам по этому поводу делать? - спросил Рыжик. И сам же ответил глухим, скрипучим голосом. - Если клиент сомневается в выборе желания, команде предписывается спокойно ждать до тех пор, пока клиент не определиться. Любая попытка поторопить клиента или как-нибудь повлиять на его выбор будет расценена как служебное нарушение с последующими штрафными санкциями.

- Слыхал? - спросила Катя, - На зимовку велит устраиваться. Отто Юльевич Шмидт на льдине... Всю жизнь мечтала провести здесь, в Простоквашино!

- В Переднево, - поправил Ерохин.

- Хрен редьки не слаще, - ответила Катя и зевнула.

- Номер "люкс" с окнами на море! - фыркнула Мадина через полчаса, когда Ерохин показывал джиннам комнату, не занятую и не закрытую.

Пол вдоль стен и у порога был выщерблен до того, что в щели могла застрять если не человечья нога, то кошачья лапа - запросто.

Из всей мебели джинны обнаружили лишь заплесневелый граненый стакан и шнур, на котором некогда висела лампочка. Осмотрев критическим взглядом потолок, Ленуся вздохнула:

- Ну что ж, по крайней мере потоп нам не грозит. Дождя не будет.

- Если леди предпочитает номер с удобствами... - вкрадчиво проговорил Ерохин, склоняясь к Мадине.

- То она его получит, - отрезала та, - и никакие коновалы-недоучки ей для этого не потребуются.

Рыжик удовлетворенно крякнул и показал ей большой палец.

Налетевший внезапно шквальный порыв ветра приподнял огромную, во всю стену, деревянную раму с двойным стеклом, и та грохнула о подоконник, жалобно и нервно звеня.

- Рухнет, - авторитетно заявил Рыжик, - зуб даю, русалкой буду - прямо нам на головы рухнет. Ночью.

- Кассандра ты наша, - ласково сказала Катя и отвесила Рыжику не злой, но чувствительный подзатыльник. Кусака подозрительно молчал, и джинны уже потихоньку начали опасаться, не утратил ли он дар речи.