Джинны зажигают

Он оказался как бы не у себя в тарелке и медленно вникал в свое положение. Оно ему не нравилось все больше и больше. То ли из него делали дурака, то ли ситуация делалась дурацкой.

- Я не виноват, - заявил Ерохин. - Какой это черт пищал?

- Ты о ком? - не поняла Мадина, - кто про желание говорил? А это и есть ЧМО. У него голос препротивный.

- И характер, - добавила Ленуся.

- И харя, - сказала Катя и задохнулась от хохота.

- О, хихикалка включилась, - буркнул Рыжик. - Ты правда, Жека, уточни, чего тебе надо, а то ЧМО нас потом запинает.

Скажет, что мы желание не полностью выполнили, и велит розовые кусты от Земли до Солнца высадить.

- На гидропонике, - добавила Ленуся.

Рома закурил, сморщив лицо над спичкой, помахал ею, гася чахлое пламя и, встав а удобную позу, постарался принять себя за некую отвлеченную от происходящего единицу, чтобы бесстрастно проанализировать все, что ему удалось лицезреть.

Бобик прилег на его ноги. Под лохматым собачьим лбом тоже шла обработка информации, но касалась она, в основном, кота-подлюки и тушенки.

Две мысли сразу думать трудно, поэтому Бобик смонтировал из них одну: кота терпеть противно, но, ради тушенки надо постараться его хотя бы игнорировать.

Кусака своих мыслей никому не открывал - такова кошачья интровертная натура, за что их, кошек, и не любят собаки. Кошки же, обычно, считают собак этакими энергичными олигофренами. Но сейчас Кусака о каком-то там Бобике и не вспоминал. Некие космические силы переделали кошачью скрижаль о грехах и опасностях, и кот теперь заключал в себе радикально новую личность, сохранившую лишь крупицы прежних энергий.

Так, что когда Катюша обозвала своего шерстяного спутника "котом обыкновенным" она малость загнула, впрочем не со зла а от зоологической безграмотности.

Кусака сидел, вытянувшись возле едва теплой печи, и слегка покачивался, глядя остановившимся взором в какую-то точку меж остывающих углей в черном нутре печи. Всегда настороженные уши привычно двигались, ловя звуки и, кто знает, может быть Кусака - единственный, кто не радовался отпуску из галактической тюрьмы.

- Начинаем действовать, - Мадина решительно встала с санок, грохнувших полозьями об пол и, красиво запахнув манто, походкой фотомодели прошла в прихожую. За ней потянулись остальные и, миновав засиженные разнообразными формами жизни лестничные пролеты, вышли в народ.

Детей олимпиады оказалось множество.