Мать-одиночка для Темного Князя

         - Ваш ужин, госпожа, - на столике посередине комнаты появились тарелки с едой и вилки с ложками. Отдельно, в стороне, поставили графин с чем-то желтым.

         - Это сок, госпожа, - пояснили служанки.

         Сок так сок. Волнения последнего часа заставили Лену изрядно проголодаться, а потому каша, сыр, колбаски и сок были сметены ею и детьми минут за десять.

Лена даже вкуса съеденного не почувствовала.

         Купались все трое в разных железных чанах, в одном помещении, так называемой купальне, опять же с помощью служанок. Лена тщетно пыталась спорить, прикрывала себя любимую, полностью голую, ладонями, но девчонки смотрели на нее жалостливыми глазами, умоляя позволить им вымыть «госпожу».

         - Это наша работа, - твердили они.

         И Лена, замученная всем произошедшим, плюнула на стыд, только изредка морщилась, когда девичьи руки мыли ей голову. Дети, плескавшиеся в соседних чанах, чужих рук не боялись.

         - Нет, ну куда я попала, - страдальчески вздохнула Лена, вернувшись в спальню в длинном теплом халате, - какая дикость: чаны, пегасы… Даша! Прекрати его задирать! Миша, оставь сестру в покое!

         - Как, говоришь? Порталом пришла? – Владыка демонов Асмортус, высокий рогатый смуглый красавец, любитель женщин и гроза всех дварфов, одетый в черный кожаный костюм, сидевший на нем, как собственная кожа, противно ухмыльнулся, взмахнув узким хвостом с кисточкой на конце и сделав очередной глоток из широкой железной кружки.

– Не умеешь ты, Арчи, своих женщин строить.

         Арчибальд, не скрываясь, поморщился: покровительственный тон Асмортуса его откровенно бесил, особенно после третьей кружки крепкого гномьего самогона «Слеза гномки» - как говорится, каковы гномки, таковы у них и слезы.

Обращение же вообще выводило из себя. «Арчи». Его так мать называла, причем постоянно. «Что мне теперь, время тратить, выговаривая “Арчибальд” каждый раз», - ворчала она в ответ на выражаемое им недовольство.