Мать-одиночка для Темного Князя

Идиоты твердолобые, с первого раза до них не доходит, а он, Арчибальд, обязан мокнуть под холодным дождем!

         Отставив в сторону тарелку с не доеденными блинчиками и ягодный морс в граненом стакане, Арчибальд неспешно направился в спальню, нехотя снял хлопковую рубашку, пристально осмотрел себя в зеркало: вон, после предыдущей битвы шрамы не все еще исчезли, до сих пор на плечах полоски видны. Теперь заново дерись, снова раны получай, тело истязай. Ты ж мужчина. Терпи.

         Арчибальд выругался сквозь зубы, помянув всю свою многочисленную родню до седьмого колена. Мышцы качай, страну держи в железном кулаке. И ни минуты отдыха.

         Поиграв теми самыми мышцами, вдоволь полюбовавшись рельефом, он надел другую, более теплую, рубаху, изготовленную из шерсти, домашние штаны тоже сменил на уличные, шерстяные, засунул ноги в сапоги, посмотрел на себя в зеркало: кареглазый брюнет с тонкими губами и правильным носом (знал бы кто, сколько магии уходит каждый раз этот нос, сломанный в боях, восстанавливать!).

         - Аркадий! – позвал устало.

         Вампир, высокий мускулистый шатен, зеленоглазый охальник, как звали его среди слуг, преданный друг и напарник в тренировках, появился мгновенно, одетый в такой же наряд, готовый к бою.

         - Наслать на них армию, и дело с концом, - проворчал Арчибальд, направляясь вон из спальни.

         - Имидж, - назидательно сообщил друг.

         - Нахватался слов заморских, - поморщился Арчибальд.

Спор тот был давний, ни к чему спорщики ни разу так и не пришли, каждый оставался при своем. Арчибальду не хотелось без надобности свои ребра в драках ломать, Аркадий считал, что только так можно поддерживать авторитет среди воинственных рас.

Тролли уже ждали на широкой каменной площадке за дворцом. Громадные зеленокожие туши, готовые драться всю жизнь, они, полуголые, с ухмылкой наблюдали за подходившими друзьями. Арчибальд, не скрываясь, поежился от холодного, пронизывающего ветра, пробиравшегося под одежду. Погодка, чтоб ее.

- И кому тут жить надоело? – угрюмо поинтересовался он, подходя к десятку недовольных низкой, как они считали, зарплатой троллей.