Ночные волки

 — Что хотел от тебя этот Портнов? Взятку небось сулил?

— А ты знаешь, Саша, — неожиданно рассмеялся Меркулов, — ты прав. Прав! Он действительно приходил для того, чтобы всучить мне взятку.

— Врешь! — ахнул я.

Это было уж слишком. Я, разумеется, шутил, говоря о взятке. Нужно быть безумцем — предлагать взятку заместителю Генерального прокурора России. И к тому же надо хоть немного знать Меркулова.

— Нисколько, — ответил Костя. — Именно это он мне и предлагал. Только завуалированно. Хотя и довольно прозрачно.

— Давай подробности, — попросил я.

— В общем, так, — продолжал Меркулов. — Для начала скажу, что Феликс Портнов был когда-то моим однокурсником. На юридическом факультете.

— М-да. Жизнь — штука интересная, — заметил я.

Грязнов глянул на меня волком: помолчи, дай послушать.

— Да, — повторил Меркулов, — моим однокурсником. Только впоследствии наши дороги разошлись основательно. Он пошел в бандиты, я — в юриспруденцию.

— В бандиты? — удивился Грязнов.

— Ничего удивительного, — заметил я.

— Ну вот, — продолжил он. — Гремела в семидесятых годах такая банда — «Ночные волки». Может, слышали? В Москве много было о ней разговоров.

— Я что-то такое слышал, — с сомнением проговорил Грязнов. Он вдруг вздохнул. — Жаль, Шурочки с нами нет больше.

Александра Романова — бывший начальник МУРа и шеф Грязнова — недавно погибла. Нам всем ее очень не хватает, не только Грязнову.

— Да, — глухо проговорил Меркулов. — Она-то наверняка могла бы многое нам рассказать об этой банде. Жестокая была группа, даже по нынешним страшным временам.

— Ну хорошо, — сказал я, — так что эти «Ночные волки»? Портнов, как я понял, состоял в этой банде?

Меркулов посмотрел на меня и усмехнулся.

— Не совсем так, — сказал он. — Он не только в ней состоял, он еще был организатором и вдохновителем этой, как ты правильно говоришь, банды.

— И его не расстреляли? — уточнил я на всякий случай.

— Его приговорили к расстрелу, — ответил Меркулов, — но потом расстрел заменили пятнадцатью годами лишения свободы. В честь шестидесятилетия Великой Октябрьской социалистической революции.

— И здесь большевики, — сказал я. — Сколько невинных людей ухлопали за все годы своей власти, а когда действительно нужно было шлепнуть одного гада — помилосердствовали.