Ночные волки

 — А в Америке они не просто воры — они… Погодите!

Меркулов и Грязнов с любопытством на меня уставились: что за мысль, мол, пришла в голову этому Турецкому?

— Погодите, — повторил я, глядя в одну точку.

Было в том, что я хотел сказать, что-то странно стройное, точное, выверенное. Но что — никак сформулировать не мог, и это меня мучило.

— Погодите, — как заведенный повторял я.

Грязнов, естественно, не выдержал.

— Да чего годить-то?! — рявкнул он. — Знакомых воров вспоминаешь?

Вроде глупость он сказал, а все сразу встало на свои места.

Ну конечно же.

— Итак, — сказал я с интонацией Меркулова. — В восьмидесятом Портнова коронуют. Так?

— Так, — согласился Меркулов.

— В восемьдесят втором умирает Брежнев, — продолжал я. — Так?

— При чем тут…

— Погоди, Костя, — прервал я своего начальника. — Ей-богу, я на полном серьезе. Итак, в восемьдесят третьем умирает Андропов, заступает Черненко — и умным людям становится ясно, что все летит в тартарары. Что-то висело в воздухе.

Так? Логично?

— Саша…

— Через год воры Советского Союза решают вырвать Портнова из зоны. Они покупают кого-то, от кого зависит изменение приговора, выясняются новые обстоятельства старого дела. Портнов выходит из зоны.

— Что-то уж очень сложно, — с сомнением протянул Грязнов.

— Чем сложнее, тем проще, — упрямо стоял я на своем. — Зачем им Портнов? А?

— Ну и зачем?

Я сделал хитрое лицо:

— Много ли в Советском Союзе было воров в законе?

Кажется, я просто сразил их этим простым, казалось бы, вопросом.

И знаете, что сказал Грязнов? Он сказал:

— Погоди-ка…

— Стоп! — сказал я. — Это я первый просил годить. Итак! Воры освобождают Портнова. Вы спросите: зачем? Так ведь ответ на поверхности. Что сделал Портнов через несколько месяцев после своего освобождения?

— Эмигрировал! — хлопнул себя по лбу Грязнов. — Конечно!

— Точно, — подтвердил я. — Уехал за границу. Тогда как раз наши органы этим и занимались: сплавляли втихую нежелательные преступные элементы в эмиграцию.

Пусть, мол, там бедокурят, нечего социалистическую Родину беспокоить. Езжай, друг, в Израиль или Америку и грабь там на здоровье, убивай, насилуй, химичь, сколько твоей душеньке угодно. Так что Портнову и наши могли помочь. Я имею в виду снятие судимости и прочее. И я не удивлюсь, если именно так все и было.

— Возможно, — кивнул Меркулов.

— Ну вот! — радостно продолжил я свой бенефис.