Смерть им к лицу

Симпатичная. Только белая совсем.

— Переверни её обратно: до дрожи боюсь мёртвых людей!

— А неживых птиц?

Ворон, глубинно-чёрный, как… самый настоящий ворон, склонил набок голову, сверкнул глазом.

Рука Абдула начала совершать непроизвольные колебательные движения, выводя лучом фонарика замысловатые геометрические фигуры.

— Всевышний Аллах… эта тварь не дохлая!..

— Ну, чё ты так разнервничался? Птичку увидал и перепугался до мокрых штанов.

— Но откуда она здесь?!

— Оттуда же, откуда и я.

— Откуда?

— В смысле, откуда? Абдул, я ничего не говорил.

— «Если совершить ритуал воскрешения в месте, наполненном мощной древней магией, то удастся даже живого человека обратить умертвием без последствий для изменяемого в виде гниения и прочих неизменных спутников смерти; только кожа приобретёт нехарактерный для человека цвет мела; одежды, что носил превращаемый в момент проведения обряда, также будут не подвержены тлению». (Абдул Алхазред)

— Алхазред? Смешная у тебя фамилия, коллега.

— Серёж! — не выдержал араб.

— Ну, безусловно. Это я.

Неожиданно вспрыгнувшее, бездыханное до той поры тело повалило Абдула на плиты. Серёжа в ужасе отшатнулся, забиваясь в угол. Раздалось громоподобное «Кар-р!»…

— Вы утверждаете, — позёвывая, уточнила милая, но не особо умная служащая крупной страховой конторы, — что к вам явился живой мертвец в виде симпатичной стройной девушки с кожей… м-м-м… секундочку, я записала… да, вот, «словно у Белоснежки». Он… ну, то есть она заявила, что её зовут Трэш…

— Мэш.

— Мгм. А после того, как представилась, Мэш начала размахивать привязанной к руке включённой бензопилой…

— Именно. И, чтобы очень тяжёлый для хрупкой девушки инструмент не упал, придерживала его той рукой, где был обрез.

— Ясно. Размахивала, значит, требуя освободить квартиру?

— Да, причём — немедленно. Квартира-то её… Принадлежала ей, — поправился посетитель.

— Давно?

— В XXI веке. Но потом хозяйка случайно перенеслась в Средневековье, и ей пришлось ждать восемь или девять сотен лет, чтобы заявить права на жильё.

— И чем же всё закончилось?

— Она превратила меня в ходячий труп, перед этим, чтобы не выпендривался, выбив зубы ломом.

— Но я же прекрасно понимаю каждое ваше слово. Да, и почему вы совсем не мёртвый?

— Не то чтобы прямо совсем не мёртвый…

Уставшая от непродуктивного диалога, страховщица отложила ручку, поджала губы.

— Знаете, — проговорила она холодно, — вам не сюда надо, а к доктору.