Берсерк в Сибири

Он и по снегу по пузо может скакать несколько дней, а летом так вообще. Но мне стало интересно – получится ли? Да и ученичков надо на место поставить. А то узнали, что писать не умею, и как-то носами стали вертеть. Не дело.

- Шифу, - прошептал китайчонок Ли, - а как мы будем на него охотиться?

Ветер дул в нашу сторону, мы лежали на земле, и лесной гигант нас пока что не замечал.

- Просто. Побежим за ним.

- Любопытная концепция. А дальше?

- Будем бежать за ним, пока не устанет. Потом подойдем и заколем.

Судя по молчанию, моим ученичкам затея не особо пришлась по вкусу.

- Шифу!

- Ну что еще?

- А можно я его из лука подстрелю?

- Попробуй. Но бежать все равно придется.

Ловкий Ли тут же пустил стрелу и – надо же! – попал. Впрочем, не попасть в такую тушу – это то же самое, что не попасть стрелой в чум. Лось тут же встрепенулся и полетел, выбрасывая копыта. Медведя встретит – сшибет и не заметит!

- Погнали! – я тоже вскочил с земли и понесся за ним.

Оглоеды, судя по топоту за спиной, не посмели ослушаться.

Разумеется, они наступили на каждую сухую ветку под ногами! Треск стоял такой как будто целый племенной союз на великом празднике ломает сучья для священного костра. Лось при каждом таком звуке испуганно дергался и прибавлял ходу. Я оборачивался и делал страшные глаза. Бездельники умудрялись на скаку виновато мне кланяться. Цой еще и умудрился споткнуться о корни и кувыркнуться пару-тройку раз. К его чести он каждый раз резво вскакивал и снова несся вскачь. Весь усыпанный хвоей и былинками.

Что ж, Цой продержался очень долго – он бежал вместе с нами до заката. Потом упал на ходу и, когда его щека коснулась мягкой кочки, поросшей мхом, он уже спал и видел десятый сон. Наверняка ему снилось как мы с китайцем бьемся с чучунаа (с переменным успехом), а прекрасная Чхунхян, стараясь скрыть округлившийся живот, рассказывает Цою как рада его видеть. А потом начинает намекать, что отец – не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал. И настоящий мужчина не посмотрит на такие мелочи.

А Цой радостно кивает и улыбается… А потом они идут втроем по родному селению: Цой и Чхунхян держат за руки маленького черного чучунаа, который скалит острые зубы. Соседи ухмыляются им вслед, кивая на Цоя, но тот все улыбается и ничего не замечает.

Ли рухнул на рассвете следующего дня. Я бросил взгляд через плечо и успел заметить, что он продолжает ползти, цепляясь пальцами за землю, и бормочет что-то на своем языке.