Попаданка, которая гуляет сама по себе

— А может, не нужно? — с надеждой в голосе спросила Таня, рассудив про себя: «Мало ли чем это может грозить в этих стенах».

— Нужно, — дружно ответили патрульные, расступаясь перед ней. — Возвращайся к себе.

Таня послушно пошла к тёмным фигурам, поравнявшись с ними, чуть замедлила шаг, с интересом заглядывая в темноту капюшона одного из дозорных. Разочарованно скривила губы: «Эх, ничего не видно». Прошла мимо.

За спиной раздался странный сдавленный звук: не то приглушённый смех, не то удивлённый возглас.

Таня обернулась и подозрительно посмотрела на патрульных.

— Что?

— А-а-а, м-м-м… — самый молчаливый из них махал руками, пытаясь то ли что-то показать, то ли сказать таким странным образом, но вдруг замолчал, получив с обеих сторон по ощутимому тычку.

— Нет, ничего, — ответил старший патрульный таким тоном, словно испытывал за что-то неловкость.

— Тогда я пошла. — Она отвернулась и, прихрамывая, поковыляла в сторону корпуса, где жила Дранкива. Ей срочно нужно было с ней поговорить.

Вечером, когда её выпустили из изолятора, орчанка снова пришла. Хотя Таня уже вполне могла добраться без посторонней помощи до своей комнаты, но увидеть её, подпирающую со скучающим видом стену, было приятно. Оказалось, пока Таня отбывала свой срок наказания, прошло время ужина. Дранкива молча сунула ей в руки свёрток с едой, которую она прихватила из столовой, и сказала, что зайдёт чуть позже, чтобы отвести в душ.

И вот сейчас Таня в сомнении топталась возле дверей орчанки.

Протянула руку и тихо постучала, дверь распахнулась почти сразу. На пороге стояла заспанная Дранкива. Она смотрела на ночную посетительницу, и её лицо не выражало никаких эмоций. А потом брови орчанки медленно поползли вверх.

«Во! Куда сразу сон делся у человека, точнее, не у человека», — Таня усмехнулась. Нужно было срочно брать быка за рога.

— Я тут пока падала с дерева. — У Дранкивы глаза стали совсем огромными. — Точнее, упала-то я с крыши, но вот пока летела до земли от ветки к ветке, вот о чём подумала.

— Таня переступила с ноги на ногу: на улице она так не чувствовала холод, как здесь, в помещении, стоя босыми ногами на каменном полу. — Слушай, а можно мне войти?

Орчанка, пребывая в глубоком изумлении, безропотно распахнула дверь настежь, пропуская девушку внутрь. Комната была довольно просторной, с высоким потолком. Три узких окна не были ничем занавешены, и лунный свет заливал помещение.