Попаданка, которая гуляет сама по себе

— Таня нервно сглотнула и выдала: — Где установлены скрытые камеры? И почему именно я?

— Что-о-о? — Раблус Ен приподнялась, опираясь ладонями о столешницу.

— Я вас очень прошу, отпустите меня, а? — голос Татьяны предательски дрогнул. Она умоляюще посмотрела в глаза женщины: — Это не может быть правдой. Это невозможно. — Её взгляд пробежал по старинным фолиантам на стеллажах за спиной ректора. — Не существует магии, нет никаких академий, и я просто не могу быть одной из тех самых попаданок. И вообще, это неправильная сказка.

А через какое-то время она уже сидела в изоляторе для особо буйных адептов и истерически хихикала. А то, что это изолятор, она нисколько не сомневалась, и не потому, что ей доводилось бывать в таких помещениях, а потому, что так их описывали в прочитанных Таней книгах и просмотренных фильмах.

Два громадных жлоба за мгновение спокойненько скрутили её и выволокли из кабинета ректора. В изоляторе на неё напялили странного вида рубаху и со словами «перевёртыши нестабильны до своего полного превращения», связали ей руки длинными рукавами.

Таня обвела взглядом обитые чем-то мягким и мерцающим стены, с интересом осмотрела рубаху: та, будто живая, пульсировала, реагируя на каждое её движение. Стоило ей предпринять попытку освободиться, как ткань тут же словно удав стискивала её тело, да так, что становилось трудно дышать. Она снова истерически засмеялась.

«Так. Что мы имеем? Я попаданка. Я в академии. Меня все ненавидят.

Снова смешок.

«И я перевёртыш».

И опять истерическое хихиканье.

«Вот интересно, в кого я хоть перевёртываюсь?»

Маленькое окошко на двери открылось, и чей-то нереально зелёный глаз в упор посмотрел на неё.

— Ты ведь понимаешь, что всё то, что с тобой происходит, это вполне заслужено? — голос обладателя неестественного зелёного глаза звучал певуче и как-то волшебно. Хотелось непременно приветливо улыбнуться, сказать ласковое слово, проявить радость.

— Нет, не понимаю, — вместо этого произнесла Татьяна, всё равно глупо улыбаясь. — И не говори со мной так, будто ты меня знаешь.

— Но я знаю тебя, — голос обволакивал и ласкал.

— Нет, не знаешь. Я Татьяна Орловская, а никакая-то там Тания-перевёртыш. Мне семнадцать лет. И я не из этого мира. Понятно? — А про себя подумала: «Других попаданок хоть в приличные условия помещали. Тьфу ты.