Диссертация ведьмы

Хорошо, что они живут в Закрытых мирах и контакты с ними невозможны!

- Готов там мой ужин? – вломился в избу наглый молодец. А если б я тут в неглиже была, а? Ну вообще никакого воспитания.

- Готов, милок, готов, - сладко пропела я, ставя перед ним миску с дымящейся свиньей. – Кушай, родной.

Добрый молодец потыкал деревянной ложкой в волнистые нити лапши, озадаченно понюхал приправы.

- Что за ведьминскую бурду ты тут добрым людям суешь? – с подозрением поинтересовался он.

- Так что сама ем, милок, тем и тебя кормлю, - заперхала я, стараясь скрыть за кашлем бесовский хохот.

– Я ж женщина старая, ходить мне тяжело, хозяйства своего нету, а путники ходють и ходють, и всем покушать хочется.

Иван долбанул своей тяжелой дланью по столу и встал во весь рост.

- Ты, бабка, прекращай издеваться! Корми меня, ясно? А то я тебе дом разгромлю!

Вот так здрасьте, приехали. Приперся в мой дом без приглашения, требует чего-то, угрожает. Все, пусть точно идет к лешему!

Я распрямила плечи и зажгла в ладони магический огонь.

- А попробуй, разгроми, - холодно и без кряхтения ответила я, глядя ему в глаза. – Позабавил меня, да и хватит, не люблю наглецов.

Молодец пару секунд играл со мной в гляделки, но потом, кажется, кое-что понял, опустил к долу ясны очи, сел за стол и молча заработал ложкой. Сначала с подозрением, а потом - как распробовал - начал кушать так, что за ушами трещало. Я только умилялась, глядя, как он накручивает длинную лапшу на деревянную ложку, мучается, но мужественно терпит и даже не сквернословит.

Покушав, молодец отправился в свежезатопленную баньку, а я села изучать магический трактат. Судя по стилю изложения мыслей, автор был на редкость дотошным занудой. Я с трудом продиралась сквозь его велеречивые рассуждения о том, что Баба Яга являлась классическим сильным женским персонажем местного фольклора, это отсылало нас к временам матриархата и вообще свидетельствовало о высокой степени эмансипации среди здешнего прекрасного пола. К концу десятого листа подобных рассуждений я подумала, что жена автора наверняка была первой феминисткой этого мира и изобрела развод лишь для того, чтобы сбежать от такого на редкость скучного супруга.

К концу двенадцатого листа я потеряла нить рассуждений и сладко задремала в обнимку с трактатом.

Разбудил меня пронзительный скрип входной двери – из бани явился мой внезапный гость Иван.

- Ну, старая, спасибо, отличная баня! – сообщил он, плюхаясь на лавку.