Дать бы херувиму разочек по башке

Вот и Та Самая оказалась неоригинальной и положила свой аккурат под коврик. Неужели такие наивные люди на самом деле существуют?

Достав ключ (хоть Рафаэль и уменьшился, но силушку свою не растерял), херувим, держа его в обеих ручках, вставил его замочную скважину и повернул несколько раз. Ну, и сам вместе с ним обернулся. Дверь открылась, и небесный взломщик облегченно вздохнул. Пока что всё шло как по маслу.

Ключик возвратился на место, а Рафаэль, заперев за собой, осторожно залетел в дом. Крылышки с непривычки устали, поэтому пришлось спрятать их и дальше исследовать жилище пешком.

В прихожей было довольно темно, а очки своим красным светом только мешали обзору, поэтому херувим спрятал их обратно в сумку. Так видимость стала намного лучше. Мда… Бедненько как-то. Тумбочка, зеркало, несколько пар женской обуви, вертикальная вешалка с одиноким лёгким пальто на ней, прозрачный зонтик в кованой подставке, старенький шкаф – вот и всё убранство крохотной комнатки. Ой, а это что?

С колотящимся сердцем Рафаэль смотрел на маленький фиолетово-жёлтый мячик с прикреплённым к нему пёрышком.

– Только бы у неё не было кота… Только бы у неё не было кота… Только бы у неё не было кота…

Когда сидишь себе спокойненько в Небесной канцелярии, то можно сколько угодно умиляться этими пушистыми усатыми созданиями. А вот встретить их вживую… Ох, не хотелось бы! Ведь только коты могли не только чувствовать и видеть херувимов, но и дотрагиваться до них.

– Только бы у неё не было кота…

Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, Рафаэль задрал голову и сглотнул.

Глава 3

Рафаэль не ошибся – кот действительно избрал его своей жертвой. Это же надо! Его, херувима! Гордость отдела Поздней первой любви! Ну, может, не совсем и гордость… Но сейчас же не об этом!

И пока херувим тратил время на бессмысленные рассуждения, рыжий охотник без предупреждения спрыгнул вниз и мягкими, но сильными лапками припечатал маленького толстячка к деревянному крашеному полу.

– Отпусти! – заверещал Рафаэль и едва не потерял сознание, когда кот принялся его обнюхивать. – Отпусти, кому говорят! Я не мышь! Я несъедобный!

Херувим откровенно блефовал. Он делал это настолько очевидно, что даже усач если бы мог, непременно расхохотался. А так он всего лишь чихнул крошечному человечку в лицо.

– Будь здоров, – проворчал Рафаэль.