Объявляется посадка на рейс…

– Чье? Наше?

– Может, турецкое.

– Леш, не смеши меня. Ладно, там видно будет.

Главное, я сам хочу разобраться с гибелью этого «Боинга». «Пепел Клааса стучит в мое сердце».

– Не врублюсь, что ты сказал.

– Не я, а один парень, Тиль Уленшпигель, носил у сердца мешочек с пеплом отца, сожженного инквизицией. Чтобы боль гнева не утихла до тех пор, пока не будет совершено возмездие.

Зная характер своего сотрудника, директор понял, что уж если обычно ироничный Корешков заговорил столь высокопарным стилем, значит, на душе у него скребут кошки.

Лучше не продолжать разговор, иначе Андрей сильно разнервничается. Алексей Степанович попрощался, а вскоре позвонил опять:

– Только что мне звонили из ФСБ. Усиленно разыскивают тебя.

– Ну, ясный перец. У меня же был билет на этот рейс, а я не полетел. Естественно, меня числят в подозреваемых.

– Я им дал твои телефоны: и домашний, и мобильный.

– Да бога ради. Мне бояться нечего.

Изабелла Хартвуд впервые оказалась в Москве, и ей здесь понравилось с первых минут.

Как истая урбанистка, бог знает в каком поколении, она всегда любила большие и шумные города. Сегодня ее встретила машина английского посольства. От предложенных услуг ФСБ она благоразумно отказалась, понимая, что их машина напичкана магнитофонами, любой разговор там записывается, а постоянно контролировать себя, находиться в напряжении – тяжеловато.

Сначала Изабеллу ненадолго завезли в посольскую гостиницу, где накормили обедом. В номере она успела только разложить вещи и переодеться.

К четырем часам нужно было ехать на прием к какому-то высокопоставленному чину в ФСБ.

В его кабинете Изабелла появилась в точно назначенное время. Встав из-за стола, ей навстречу шел статный светловолосый мужчина с пронзительно голубыми глазами. Внешностью он напоминал голливудскую кинозвезду, только лицо гораздо умнее. Изабеллу пленило то, что у эфэсбэшника был бойкий английский. Поэтому можно было общаться без переводчика.

Хозяин кабинета был в штатском костюме, оказался майором, его звали Александр Николаевич.

Поскольку Хартвуд еще из Лондона просила узнать, что собой представляет человек, получивший в кассе перед отправлением билет на рейс 3035, но в результате не полетевший, майор с этого и начал:

– Андрей Всеволодович Корешков, 1972 года рождения («Мой ровесник», – подумала Изабелла). Отец был журналистом, мать работала на телевидении. Они погибли, когда сыну было тринадцать лет, в автомобильной катастрофе.