Объявляется посадка на рейс…

Чем я тебя обидела? Работа – сама по себе, жизнь – сама по себе. Я хочу заняться любовью, и ты самый подходящий для этого мужчина. Или я не права?

– Мне хочется побыть одному, подумать.

– Ну-ну, Спиноза, – насмешливо произнесла она, пытаясь спрятать обиду. – Тогда – чао, бамбино. Ночь коротка, а нужно успеть сделать так много.

Вихляющей походкой Изабелла направилась к стеклянной двери и присоединилась к танцующим на площадке. Сначала она бросала призывные взгляды в сторону неподвижно сидящего Корешкова, однако потом ей принялся оказывать усиленные знаки внимания некий молодой здоровяк в пестрой рубашке, и Андрей моментально был забыт.

Он же, расправившись со своим виски, вернулся в номер и лег спать. Как назло, долго не мог заснуть, ворочался с боку на бок. Посреди ночи вдруг проснулся и долго лежал на спине. Тишину нарушал легкий шелест кондиционера, да время от времени снаружи доносилось игривое женское повизгивание.

Понимая, что уже не заснет, Андрей, не зажигая света, вышел на лоджию и закурил.

Море по-прежнему покоилось в лунном свете. Все кругом было неподвижно, не было видно ни одной машины. Ночной покой нарушала лишь парочка, занимающаяся в бассейне любовью. Особенно усердствовала женщина. Приглядевшись, Корешков узнал в неугомонной блондинке, без устали осаждавшей партнера, представительницу английских спецслужб. Глядя на строгую и даже несколько чопорную Изабеллу днем, трудно было предположить, что эта особа способна на такие сексуальные притязания.

* * *

Утром они взяли в пункте проката отеля машину и направились в расположенный рядом Текирдаг.

Глядя на них со стороны, можно было подумать, что прошедшей ночью мисс Хартвуд вела благопристойный образ жизни, а Корешков – разгульный. Вид у него был усталый и недовольный, иногда Андрей не мог совладать с зевотой. Изабелла же, наоборот, была в приподнятом настроении, без конца улыбалась и напевала танцевальные мотивчики. К тому же она выглядела так хорошо, будто вернулась из санатория.

Андрей вел машину и старался поменьше смотреть на свою симпатичную спутницу.

Вопреки всякой логике, он был на нее обижен, хотя сам же вчера отверг ее сексуальные поползновения. Теперь же, когда у него перед глазами стояла картина в бассейне, которую случайно наблюдал ночью, почувствовал даже нечто вроде укола ревности к вчерашнему мачо и сидел, сурово нахохлившись.

– У нас возникли какие-то проблемы? – со смешком обратилась к нему Хартвуд.

– Почему вы так решили? Абсолютно никаких.