Объявляется посадка на рейс…

Делалось это не только потому, что у них нет денег или они сами не ходили в магазины. Ходить-то ходили, только покупали себе все самое дешевое. Не из жадности, а просто не привыкли к деликатесам. Внуку бы купили, а себе – нет.

Сегодня утром Елизавета Львовна почувствовала себя ужасно плохо, пришлось вызвать «скорую помощь». Евдокия Дмитриевна никогда не видела двоюродную сестру в таком состоянии, испугалась, что та умирает, и, когда ее увезли в больницу, в панике позвонила Андрею. По голосу звонившей бабушки он догадался, что дело плохо.

Да и не стала бы она срывать внуку отпуск, если бы не экстремальная ситуация. Поэтому Корешков махнул рукой на рейс и помчался из аэропорта в Москву.

Когда он появился в квартире на Сретенке, Евдокия Дмитриевна воскликнула:

– Как быстро ты доехал! Неужели такси взял? Но ведь это такие бешеные деньги.

– Ничего страшного. Мы и дальше с тобой на такси поедем. Некогда мне за своей машиной заезжать.

Они приехали в больницу, находившуюся в глухом месте, на задворках станции метро «Тимирязевская».

Елизавета Львовна была помещена в шестиместную палату.

– Привет, бабуля! – с наигранной бодростью поздоровался Андрей, ласково потрепав беспомощно лежавшую больную по плечу. – Ну, и напугала ты нас. Я прямо из аэропорта примчался.

– Еще чего не хватало! Отпуск испортил. Это все Дуська виновата. – Она сердито зыркнула глазами на сестру. – Говорила же тебе, не поднимай паники, не трезвонь во все колокола. Как-нибудь обойдется. Чай, не впервой.

– Вот что, Лизка, ты лучше помолчи.

Побереги силы. Они тебе еще пригодятся.

Андрей сказал:

– Бабуля, я сейчас схожу и договорюсь, чтобы тебя перевели в одноместную палату.

– Да ты что! – возмутилась Елизавета Львовна. – Даже не думай. Здесь лучше – есть с кем поговорить. Есть в случае чего кому доктора позвать. А одна что я буду делать, в случае приступа?

– Нажмешь на кнопочку вызова.

– И-и, милый, – протянула бабушка. – Когда плохо, то и кнопочку-то не нашаришь. Не хочу в отдельную, буду здесь лежать, с коллективом.

– Капризничает, – с довольным видом констатировала Евдокия Дмитриевна. – Значит, пришла в норму.

– Ладно, бабуль. Не хочешь в одноместную – я тебя в двухместную переведу, – продолжал настаивать Корешков. – Будет у вас там хоть и маленький, да все же коллектив.

– Вы меня, конечно, извините, только в этой больнице нету одноместных и двухместных палат, – вступила в разговор моложавая женщина, лежавшая на соседней койке.