Поцелуй меня, любимый

— И в этот раз ваш обморок был совсем другим, — замолчал, вспоминая, как принял принцессу за мёртвую. — Вы словно отошли в мир иной.

— Это потому, что истекает срок проклятия, — ответила Милада-степняк, кое-как спускаясь с повозки; ухватилась за бортик, чтобы не упасть. — Оно всё сильнее тянет из меня силы. — Обвела взглядом поляну: мужчины потихоньку подтягивались к повозке, возле которой она стояла.

Невер решительно подошёл к степняку, взял крепко за плечи и серьёзно посмотрел ему в лицо.

— Не могу даже представить, через что тебе пришлось пройти.

Хочу… и не могу! Это тело, — его взгляд пробежал по лицу степняка, — это лицо, то, как ты сейчас выглядишь… — смущённо замолчал.

Милада медленно подняла голову и смело встретила взгляд любимого; не было больше в нём ни ненависти, ни неприязни, лишь сочувствие и какая-то растерянность.

— Я, — прошептала она, собираясь объяснить своё решение сделать то, что сотворила с собой, но её перебили.

— Подожди, — ласково попросил Невер, опуская руки к тонким запястьям степняка и крепко сжимая их пальцами, чуть наклонился вперёд и пристально посмотрел в такие знакомые синие глаза.

— Понимаешь, что бы я сейчас ни сказал, в любом случае этого будет недостаточно. Потому что нет в этом мире таких слов, которые смогли бы выразить мою благодарность, поэтому скажу просто… — шумно вздохнул. — Спасибо, родная.

Милада чуть не задохнулась от счастья, в глазах защипало от набежавших слёз, она часто-часто заморгала, чтобы не разрыдаться на глазах у всех, как самая настоящая красная девица.

Они так и стояли друг против друга, соединённые взглядами и руками, и не в силах произнести ни слова. А потом и вовсе произошло невероятное! Невер притянул степняка к себе и приобнял за плечи, и со стороны это выглядело так, словно два товарища по оружию решили обняться после долгого, трудного боя.

— Мать наша женщина! — тихо прошептал Данияр, дотрагиваясь до плеча Свана. — Никогда бы не подумал, что такое возможно, если бы не увидел этого своими глазами.

Сван понимающе посмотрел на друга, но промолчал; кому ещё, если не ему было знакомо это противоречивое чувство, когда ты точно знаешь, что за человек перед тобой, но сердце не позволяет принять тот образ, который видят твои глаза.

Чанлиф куталась в дорожный плащ и смущённо отводила взгляд, ей невыносимо было на это смотреть, а рядом с ней стояли её верные слуги и подруги и во все глаза таращились на обнимающихся мужиков.