Поцелуй меня, любимый

Чанлиф открывала рот, словно рыба, выброшенная волной на берег, не в силах произнести ни слова. Сквозь пелену слёз она не могла разглядеть своего степняка. Сорвала с лица платок.

— Меня зовут Чанлиф, — прошептала она, пытаясь хотя бы ещё раз коснуться своего милого степняка, но почему-то видела перед собой только размытый силуэт. — И я счастлива, что погибну рядом с тобой.

— Что? Что ты говоришь? — Милада бросила взгляд через плечо и чуть не выронила меч из рук. — Ты-ы-ы?!

— До-о-очь моя, — закричал с балкона Вахид, хватаясь за сердце; всё это время он не отводил своего горящего взора от простолюдина, и когда тот вдруг сорвал с лица платок, ему показалось, что земля разверзлась под его ногами.

Пошатываясь, он двинулся вслед за стражей. — Нет-нет, только не это!

Гаруф в ужасе бросился к перилам. Он не верил своим глазам: на песке арены умирала его племянница. Его любимая единственная племянница, которую он только что позволил убить на своих глазах.

— Стража! Немедленно остановите бой! — отдал он долгожданный приказ.

— Что-о-о? — возмутилась Сабмила. — Опять Чанлиф? И снова рядом со степняком?! — Далеко высунулась с балкона, чтобы лучше рассмотреть, что происходит в дальнем углу арены: так и есть, это была её сестра, только на этот раз она умудрилась переодеться в простолюдина и вышла на арену биться бок о бок рядом с варваром. “Ну уж нет! Не будет по твоему, сестрица ты моя дорогая!” — Да, остановите бой! — вторила она своему отцу. — Отец, я сделала свой выбор! Моим мужем станет достойнейший из достойных, — обвела торжественным взглядом застывших в ожидании принцев, — это пранадармец из Серебряной Завлуди.

Трибуны взорвались радостным кличем, который, нарастая, троекратно прокатился по всей арене. Зрители искренне поздравляли друг друга с добрым исходом поединка: их милосердная принцесса только что спасла славного воина, каких ещё не видывал свет.

— Так приди же, мой герой. — Сабмила протянула руки к победителю. — Я подарю тебе свой шарф, а вместе с ним вручу свою руку и сердце.

— Но степняк даже не взглянул в её сторону. Стрела ревности пронзила сердце принцессы. — Папенька, — со слезами на глазах позвала она отца. — Прикажи пранадрамцу оставить мою сестру и прийти ко мне!

Гаруф осуждающе посмотрел на свою дочь, но ничего не сказал, снова перевёл взгляд на степняка, который сидел на коленях и баюкал на руках истекающую кровью девушку.

— Мидин, собери самых лучших лекарей и магов, — обратился он к своему другу.