Поцелуй меня, любимый

Чанлиф была очень слаба, было непонятно, как вообще в ней душа держится. Нужно было спешить!

— Будет больно, — прошептала Милада, прижимая девушку к своей груди и крепко обнимая. Закрыла глаза и щедрой рукой зачерпнула свои жизненные силы, горько усмехнулась, думая о том, что завтра на обряде с Сабмилой она будет выглядеть чуть краше упыря. Энергия потекла через неё, обволокла девушку, пеленая в светящийся кокон и исправляя повреждения в её теле.

Сван забыл, как дышать; никогда прежде ему не доводилось видеть такого.

И по мере того, как всё больше бледнело лицо степняка, девушка в его руках всё больше оживала.

Чанлиф вдруг открыла глаза и испуганно уставилась на мужчину рядом с собой. Все эгранцы, без исключения, испытывали священный ужас перед белыми магами; уж больно свежа была память о священной десятилетней войне между Тёмным Эграном и Светлым Утругом, в которой светлые волшебники победили их магов и обложили данью на сто лет вперёд. Но пранадармец не шевелился, продолжая лечение.

— Илад, — тихо позвала девушка степняка и легонько прикоснулась к его колючей щеке.

Мужчина открыл глаза и посмотрел на неё своими синими глазами. — Разве ты не знаешь, что делают с белыми магами в Тёмном Эгране?

— Знаю, — скрипучим голосом ответил ей степняк, довольно улыбаясь от того, что всё получилось. — Приносят в жертву вашему Тёмному Богу. Но думаю, ты никому не расскажешь о моей тайне, — хитро приподнял брови. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, выпуская девушку из своих объятий.

— Хорошо, — прислушавшись к своим ощущениям, ответила Чанлиф, глядя в лицо самого желанного мужчины на свете.

— Спасибо тебе, Илад! Ты спас мне жизнь. — Вот только в её взгляде не было и следа радости, наоборот, по щекам потекли молчаливые слёзы.

— А ты спасла мою, — коротко бросил степняк и принялся осторожно снимать швы с её ран, освобождая стянутую девичью кожу. — Тебе придётся какое-то время прятать свои зажившие раны. Говори всем, что тебя перевязали твои служанки и что лечение ваших лекарей помогло.

Хорошо?

— Никогда не думала, что скажу это, но я так сильно завидую своей сестре, что желала бы сегодня умереть, только бы не видеть завтра, как ты поведёшь её под венец. — И в голосе принцессы прозвучало столько боли, что степняк остановился и посмотрел на неё долгим проницательным взглядом. — Велика же сила твоей любви, Илад! — с восхищением прошептала Чанлиф. — Раз не побоялся приехать в Тёмный Эгран, чтобы сразиться с другими принцами за её руку.