Поцелуй меня, любимый

— Но чувствую, что-то намечается.

И словно в подтверждение её слов, степняк со своими людьми двинулись к одной из повозок. Завязалась борьба с одним из пленников, его всё же вытащили из телеги и повалили на землю, с силой удерживая за руки. А степняк тотчас занял его место и склонился над раненым.

— Только тронь его, собака! Убью тебя! — гневно орал русич, изо всех сил вырываясь из рук воинов.

— Ах ты ж! — Чанлиф сразу поняла, что задумал степняк. — Что же ты творишь, любимый? — прошептала она и быстро обвела цепким взглядом присутствующих мужчин; воины, пленники, слуги — все ошеломлённо взирали на пранадармца, который вёл себя совсем не так, как полагалось грозному воителю.

— Девочки, мне понадобится ваша помощь, — с усмешкой, в которой сквозило лихое отчаянье, проговорила Чанлиф. — Будем танцевать, — сказано это было таким тоном, что девушки поняли: танец этот будет особенным.

— Потерпи ещё немного, Данияр, — тихо попросила Милада, наклоняясь к раненому и шепча на ухо: — Ты должен жить! — Положила свои ладони на могучую грудь воина и закрыла глаза; с её пальцев сорвались золотистые нити, которые проникали в тело раненого.

— Ага, нашла. А сейчас будет больно, — прошептала она, открывая глаза и направляя всю свою силу в руки.

В первый момент ничего не происходило, но вдруг воин выгнулся дугой под тонкими пальцами степняка и жутко закричал. А дальше начался какой-то кошмар. Невер вырвался и бросился на помощь другу, ему дорогу заступил Сван. Между ними завязалась борьба.

Остальные пленники, видя, как их предводитель пытается прорваться к своему побратиму, тотчас бросились ему на помощь. Завязалась драка.

Глава 26

Данияр открыл глаза и в ужасе уставился на степняка, который, нисколько не церемонясь, ощупывал его грудь, недолго думая схватил своими лапищами тонкую шею ненавистного пранадармца, который чуть ли не лежал на нём, и принялся душить.

— Ах ты ж гад! Чего удумал? Я ещё не умер, чтобы ты с меня снимал вещи.

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы в драку не вступили девушки; у каждой в руках было по два коротких клинка, и эгранки мастерски управлялись с ними.

На первый взгляд могло показаться, что это какой-то дикарский танец, однако острые лезвия начали безжалостно жалить тела пленников, оставляя тонкие, но вполне ощутимые порезы, а молчаливое отчаяние в их взглядах наводило на мысль, что воительницы настроены решительно и готовы биться до последнего вздоха за свою госпожу.