Обыкновенная жадность

 – Ты прав, меня и впрямь вдруг занесло далеконько… Все думаю: неужели выгорит?…

– А что, есть сомнения?

– Да как-то больно уж легко Леонид согласился… Не находишь?

Банников пожал плечами:

– Куда ж он денется с подводной лодки? Спасибо вон Ромке, сохранил бумаженцию… Я, кстати, Леньке в первом же разговоре сообщил, что расписка его жива-здорова и находится в надежном месте. Уж кто-кто, а он понимает: дойди дело до суда там, в Штатах, любой их суд присяжных вынесет решение в нашу пользу… Так зачем, спрашивается, ему дополнительная головная боль в виде оплаты судебных издержек, графологической экспертизы, – я уж не говорю об адвокате… В Америке адвокаты – самая дорогостоящая услуга.

– Да, спасибо Ромке… За тебя, Белецкий! – Алексей улыбнулся и приподнял свой бокал, с симпатией посмотрев на Романа.

– Да чего там… – Тот крякнул и потянулся наконец к аперитиву. Крупное, словно высеченное из грубой породы, лицо Романа моментально налилось краской. – Сохранил – и сохранил… Вообще-то, Марте спасибо, а не мне.

Все мои школьные тетради хранит, записки, которыми на уроках перебрасывались, и вообще…

– Как она, кстати? – В голосе Алексея проскользнули сочувственные нотки, а Белецкий нахмурился:

– Все так же… Вот выгорит дело с Ленькой, тогда и разговор другой будет.

– А что доктора-то говорят? – поинтересовался Виктор. – Одной операции будет достаточно?

– Возможно, и вторая понадобится, – покачал головой Белецкий.

 – Но если дело выгорит…

– Да что ж вы, братцы, все «если» да «если»! – Виктор внезапно почувствовал, как внутри его всколыхнулось раздражение. – Уже выгорело, неужели не понятно?

– Цыплят по осени считают, – веско произнес Роман. Отхлебнул из своего бокала и поморщился: как большинство россиян, всем этим аперитивам и прочим «брэндям» он предпочитал нормальную водяру. Но, вероятно, в таких шикарных заведениях, в которое их приволок Витька (всегда был пижоном!), водяра не положена… Что ж, тем лучше.

Напиваться он не собирался. Роман исподтишка оглядел лица друзей: не злятся ли на него?…

Конечно, по-хорошему лететь в Штаты должен был Витька. Однако и его, Романа Антоновича Белецкого, понять было можно: не хотелось отдавать в чужие руки, пусть даже в руки старого школьного товарища, эту, оказавшуюся столь важной, бумаженцию, до недавнего казавшуюся всего лишь памятью о детской, наивной игре в «страшные клятвы».