Драконовские сказки. Том 1

Каждая жемчужина, каждая крупица золота, каждая монета, каждый мелкий камень были пронумерованы и внесены в список — огромную книгу, испещренную крохотными цифрами и буквами. Потому что больше драгоценностей гномы любили только работу и порядок.

Должность составителя книги была одной из самых почетных и самых тяжелых в гномьей общине. Книжники быстро, всего за каких-нибудь сорок-пятьдесят лет теряли зрение, но до конца жизни могли на ощупь узнать любой камень и назвать его номер и место, где камень должен лежать.

Были времена, когда гномы никого не пускали в свои пещеры. Это ведь проще, чем оплакивать потерю драгоценности, снаряжать поиски, охотиться за вором. Но потом они вдруг стали пускать в пещеры тех, кто приходил туда по делу: торговцев, послов, поэтов, магов, художников, приезжавших за товаром, вдохновением и амулетами. И мага из Тридевятого царства они тоже пустили. Он был скорее шарлатаном, чем магом, потому как знал всего двенадцать заклинаний и штук тридцать рецетов зелий, а его предсказания и вовсе не сбывались бы, если бы он лично не прикладывал руку к исполнению каждого из них.

И больше всего на свете он хотел жениться наконец на Королеве, стать богатым и никогда больше не заниматься своим дурацким ремеслом. Но гномам было, вообще-то, все равно, кому продавать амулеты, а биографии визитеров они собирали скорее из любви к порядку.

Когда маг купил все, что хотел, и собрался уезжать домой с набитой амулетами сумкой и полными карманом украденных алмазов, гномы лишь ухмыльнулись в бороды и не стали его останавливать.

Они знали, что все украденное вернется к ним через какой-то пустяковый срок — всего лет через десять-двадцать. А так называемый маг — ну что же, он сам виноват. Нечего было красть из гномьей пещеры, если не способен даже почувствовать наложенные на драгоценности заклятия.

51. Об уходе из дома

— Но ведь тебя кто-то построил? — допытывалась принцесса. — И потом здесь жили — я же вижу.

Мне в городе, вообще-то, уже рассказали, но я-то хочу послушать твою историю.

Дом отмалчивался. Ему не хотелось об этом говорить. Да, когда-то его построили, потом в нем жили, не то чтобы очень долго, довольно одиноко, но вполне счастливо. Лесник был человеком понимающим, относился бережно и с разговорами не лез. Не то что эта рыжая. Все-то ей надо сунуться в самую душу. Хорошо хоть, никто не знает, где она, душа, у дома находится.