Объект закрытого доступа

Ахмед слегка смутился:

– Подробностей я пока не знаю. Операция эта тайная, и меня не включили в число посвященных. Знаю только, что погибнет много людей. Очень много… – Ахмед на мгновение замолчал, затем пристально посмотрел Реддвею в глаза и медленно проговорил: – Больше, чем одиннадцатого сентября в Америке.

Реддвей почувствовал, как намокает одежда у него на спине. Капли пота упали ему на очки. Реддвей снял очки, достал из кармана платок и протер стекла.

– Что ж, Ахмед, у тебя впереди много работы, – сказал он, водрузил очки на широкую переносицу и добавил: – Впрочем, как и у меня.

2

Открыв дверь квартиры, Пташка Божья увидел на пороге двух мужчин. Одного он знал. Это был Гусь, пропойца, с которым Пташка Божья не раз бухал вместе, но фамилии которого до сих пор не знал – незачем было. Рядом с Гусем стоял невысокий, рыжеволосый мужчина в черной кожаной куртке и с «дипломатом» в руке. У мужчины были недобрые черные глаза и тонкий нос с горбинкой.

– Ну и?

Гусь осклабил в улыбке щербатый рот:

– Вот, Птаха, жильца к тебе привел. Поживет недолго, отстегнет по максимуму. А условие только одно – чтобы ты не трепался.

Пташка Божья вновь оглядел «жильца» с ног до головы. Тот молчал.

– Кто такой? – спросил тогда Пташка.

Гусь ощерился еще больше и сказал:

– Это Али. Он нездешний.

– Вижу, что нездешний. А чем он занимается?

– Бизнесмен он. Только регистрацию пока не сделал, поэтому ментов опасается.

– Гм… – сказал Пташка Божья.

– Твою мать, Птаха! – гаркнул на него Гусь, мучимый похмельем. – Может, в квартиру впустишь, а?! Чё мы тут стоим, отсвечиваем?

«И то верно, чего это я их на пороге держу», – подумал Пташка Божья и отошел в сторону, впуская гостей в прихожую.

Закрыв за собой дверь, Гусь мгновенно перешел к делу.

– Ну так что? – прямо спросил он Пташку Божью. – Берешь жильца или нет? Решай сразу, или я его к Гоше-инвалиду отведу.

Пташка Божья повернулся к незнакомцу, вежливо улыбнулся и спросил:

– Сколько будете платить?

– А сколько нужно? – спросил горбоносый сипловатым, словно бы простуженным, голосом.

– Гм… Так это смотря по тому, на какой срок осесть думаете.

– Пока на три дня, а там видно будет, – сказал горбоносый.

– Если на три, то… – Пташка Божья поднял голову и задумчиво поскреб пальцами небритую шею.