Олимпийский чемпион

Правда, в последнее время к этому сильному человеку стали тянуться многие из так называемых мужиков. Но авторитету воров это пока не вредило, и они смотрели на эти духовные собрания сквозь пальцы. Они послали пару раз своих людей, чтобы послушали, чем это занимаются мужики, но ничего вразумительного «засланные казачки» объяснить не сумели. Блажной говорил длинно и витиевато, и, хоть понятного было мало, уходить не хотелось, а хотелось сидеть и слушать, слушать… Воры не понимали, откуда взялось такое странное свойство.

Покумекав немного, решили, что, раз никакого вреда эти собрания не приносят, трогать блажного не надо.

На лесосеке был объявлен перекур. Чахлик вышел сегодня на работу. Он не прикасался к инструменту и целый день проспал в мягких еловых ветках. Сейчас он проснулся и с раздражением слушал беседу блажного Сергея с тремя мужиками. Они не заметили спящего и устроились на перекур неподалеку.

– Смирение, друзья мои, есть лучший путь для человека, – говорил Сергей. – Вот птичка небесная, вечная странница, не пашет и не сеет, дома не имеет, а если нет у нее, к примеру, корма, то она смиряется, и корм сам появляется.

Так и человек должен поступать – не сеять и не жать, а только долг свой исполнять.

Чахлик прислушивался к странным зарифмованным фразам блажного и удивлялся, как же это у него складно выходит.

– А труд, от которого отказываются заблудшие, – продолжал Бабурин, – есть лучшее лекарство в горестях. Лень и безделье страшные пороки. Они порождают извращенную злобу и похоть, заставляют человека совершать гнусные поступки.

– Что правда, то правда, – сказал один из слушателей, покусывая хвоину, оторванную от ветки. – Я на воле часто в командировки ездил на поезде. Бывало, едешь три-четыре дня. Заняться нечем – такая дурь в голову лезет.

– Заняться, говоришь, нечем? – наконец вылез из своего убежища Чахлик. – Вот и возьмешь мою норму на сегодня, понял? Работа дураков любит.

– Я не могу, – испуганно возразил мужик.

– Чего?! Как это – не могу? Охренел, что ли?

– Я за Рыжего делаю.

– Мужик вжал голову в плечи. – Не успею.

– Ладно, тогда ты возьмешь. – Чахлик ткнул пальцем в другого рабочего.

– Он тоже не может, – вступился Сергей. – Попроси своих прихвостней, Секу или Калину.

– Ты мне еще указывать будешь, попадья! – Чахлик замахнулся на Сергея.

Тот вскочил на ноги и остановил руку зека. Ладонь у него была мощная, и Чахлику показалось, что его руку сжали стальные тиски.

– Не надо.