Олимпийский чемпион

Но в конце концов он решил, что даже если они не справятся с заданием, то это их личное дело, которое его, Чахлика, если и затрагивает, то лишь самую малость.

Местом нападения был выбран распилочный цех, точнее, узкий и длинный «карман» у входа в помещение. Это место устраивало Чахлика тем, что здесь у Сергея не было возможности маневрировать, и если нападающие встанут по обеим сторонам от входа и не пропустят жертву на свое место, то несчастный будет вынужден постоянно поворачиваться к кому-то из палачей спиной, а это равносильно поражению.

Три уголовника стояли у большого окна в распилочном цеху и поджидали жертву. Окно состояло из ячеек, многие из которых были разбиты, а другие покрыты толстым слоем маслянистой грязи. Через окно преступники смотрели наружу, опасаясь быть замеченными раньше времени. Чахлик нервно перекатывал окурок из одного угла рта в другой, Сека заметно нервничал, спокоен был только Калина.

Чахлик и раньше замечал, что нервы у этого пацана будь здоров, как стальные канаты. Хладнокровию Калины можно было только позавидовать. Что Чахлик в глубине души и делал.

– Размажем козла по стенам, – подбадривал себя Сека. – Будет знать, как хвост на воров подымать. Гнида!

– Не кричи, Сека, – спокойно сказал Калина. – А он точно придет, Чахлик?

– Прибежит, дело верное, охраннику «корабль» плана обещан.

– Целый «корабль» за такого козла? – взвизгнул Сека. – Да ты лучше бы мне этот «корабль» отдал. Я бы его за шкиряк притащил.

– А он тебя вместе с «кораблем» проглотил бы и не поморщился, – иронично сказал Калина.

– Да что он, медведь гималайский, в самом деле? – возразил Сека, в глубине души понимая, что Калина прав.

– Тихо тут! – прикрикнул на них Чахлик. – Охранник его как-нибудь выманит. Придет, никуда не денется.

– А что, его в бараке нельзя было загасить? – поинтересовался Калина.

– За надом! – огрызнулся Чахлик. – Делай что велено и поменьше вопросов задавай.

– Идет, – прошептал Сека. – Ох и здоров же, черт…

По двору к цеху шел Сергей. Было жарко, и он шел по пояс голый, обмахивая мускулистое тело еловой веткой. Бронзовые бицепсы играли под блестящей загорелой кожей. Блажной был совершенно спокоен в сознании своей силы и душевного здоровья. И не заметил, как в разбитом окне цеха мелькнули три тени.