Академия Артеквартс. Часть 1

Семейке Дуремар до его событий было фиолетово, друзей в школе не было, как не было и вообще никого на Родине, кому интересны были бы его приключения. Паренёк покосился на Рослика, который старательно выводил пером на бумаге:

"Дорогой дедушка! Молю, возьми меня отседа. Пожалей ты меня сироту несчастную..."

Рыжик тоже подглядел первую строчку и крикнув "Точно", взялся за перо. Теперь и он старательно выводил:

"Дорогой Дедушка Мороз! Я до сих пор в тебя верю! Прошлые подарки можешь уже забрать, принеси мне..."

Гречкоолла с усердием выводила буквы, надеясь, что потом когда-нибудь в будущем её письма будут читать в школах дети как литературное достояние и восхищаться её почерком.

Девочка вела дневник, вот и в письме она отобразила один из его этапов. Писала, конечно же, сама себе. Кто же ещё может по достоинству оценить сей эпистолярный жанр.

И только Гарик не знал кому и что писать. На листке бумаги он рисовал так милый ему контур карты Крыма. С его полуостровами, косами, заливами и бухтами, восхищаясь совершенством очертаний.

Завершив творение, он сложил листочек втрое и поместил в конверт.

"Кому же его послать?" — задумался парень и посмотрел, как подписывают конверты друзья.

Рослик выводил каракули на конверте:

"На деревню Дедушке".

У Рыжего значилось:

"Дедушке Морозу, Великий Устюг, Лапландия".

Гречкоолла была кратка, но надпись была ровной, изящной, по достоинству, вероятно, кода-то будет оценена ценителями как шедевр перфекционизма:

"Дорогой Дневник!"

Ничего из этого Потному не подходило.

Он глубоко вздохнул, погрыз кончик ручки и размашисто написал:

"Моим родителям. Папе и маме".

Практически у всех ребят были готовы письма. Помощник Вожатого собрал их все и ровной стопочкой положил на ресепшен. Девушка за стойкой умилённо улыбнулась и, приветливо помахав детям, проворковала:

— Дорогие наши абоненты! Все Ваши письма непременно попадут к заявленным адресатам. Не переживайте. Мы позаботимся о скорости и сохранности доставки. Желаю Вам хорошего дня!

Все ребята дружно, но вразнобой поблагодарили и гурьбой повалили из отделения Почты Артеквартса.

Когда дверь закрылась за последним посетителем, девушка замученным движением руки сняла с лица дежурную улыбку и процедила:

— Аха! Как же! Разбежались! Традиции у нас! Каждое письмо должно отлежаться.

И небрежным жестом сгребла развалившуюся уже стопку писем в кучу и сбросила в урну.

Глава Тридцатая. Сам себе Ботан

Внимание! Книга может содержать нецензурные мысли… читателей.