Операция «Сострадание»

Забыв о том, что когда-то хотел мальчика, он относился к дочери, как к своей главной сбывшейся мечте, видя в ней предельное, до последней черточки, совершенство, осуществленное его усилиями. Ему мерещилось, будто он при зачатии вложил в утробу жены некий генеральный проект, в соответствии с которым ребенок должен расти и развиваться все последующие годы. Теперешняя Ксения из проекта не выбивалась: чертами лица, волосами, крепенькой фигуркой без выраженных груди и талии она как две капли воды походила на Михаила Олеговича в молодости и – через него – на незабвенную его мать Наталью Гавриловну, Ксенину бабушку, которая умерла за десять лет до рождения внучки.

Что же эта шмакодявка удумала? Предать отца, предать свой род? На что ей, спрашивается, другая внешность, чем ей плоха эта, которую она унаследовала с мавринскими генами?

Ксении никогда еще не доводилось попадать в эпицентр такого цунами! Она неоднократно слышала, как папа кричит на подчиненных, но чтоб на нее? Мама робко попробовала его успокоить, а обнаружив, что ничего не получается, тихонько ретировалась в свою спальню.

В отличие от нее, Ксения не испугалась ничуточки. Она росла слишком послушным, бесконфликтным ребенком и теперь почти наслаждалась семейной грозой. Может быть, это и есть настоящая жизнь? Ксения с любопытством выжидала развития событий…

События затянулись на два с лишним месяца, то взрываясь активными боевыми действиями, то затухая и переходя в партизанскую войну. В конце концов, не сдержавшись, Михаил Олегович отвесил дочери пощечину и, напуганный своим поступком, отдернул руку, точно от раскаленной сковороды.

Щека загорелась пламенем, на трепещущие ресницы навернулись слезы – Ксению никогда не били! Пощечина решила исход войны: Михаил Олегович, чувствуя себя виноватым, изъявил готовность выделить на пластическую операцию столько денег, сколько потребуется.

– Но учти, – подытожил он, – я тебя не отдам первому попавшемуся коновалу. Много их теперь развелось – туда же, с дипломами… Найдем самого лучшего врача.

Анатолий Великанов – самый лучший! Это Ксения поняла, едва увидела его – в сиянии зимнего утра, на фоне морозного стекла, где солнце образовало подобие нимба вокруг головы, с которой хирург только что снял форменную зеленую шапочку. И еще – какой-то вдруг зашевелившейся внизу живота теплой точкой, о которой раньше не подозревала, – поняла, что опасения ее насчет своей жизни напрасны: она способна желать.